Настал день Икс. Я жутко волнуюсь, хотя долго не могла собраться с мыслями и желанием, чтобы как-то выказать своё присутствие на всеобщем празднике. Для меня это испытание. До последнего рассчитывала, что останусь дома и разопью бутылочку-другую в одиночестве. Но социум давит. Как бы мы не старались, но без него никто из нас не выживет. Можно стать бомжём, можно уйти в полный андеграунд и жить одним алкоголем и гитарными риффами, лишь по утрам на пособие покупать яйца и ставить ирокез, а можно сразу под поезд. Решать нам. Суть остаётся в том, что по-одиночке нам тяжело.
Невыносимое утро. Наверное, это первое утро, когда я до боли в пальцах ненавижу весь день, который предстоит мне пережить. Причёска,макияж, платье, — в общем, всё то, что я ненавидела и не могла представить даже в самом страшном сне. Я — пацанка, изгой, но не леди. Образ был для меня ещё не самым страшным событием. Мне нужно было во всём этом показаться людям. Я не понимаю, кто придумал все эти выпускные? Какой толк от них? Я не вижу в этом чего-то особенного. Для меня, честно, данный "праздник" —что-то вроде удачного случая для атомной бомбы или эпического всеобщего суицида. О-да, как бы это было великолепно. Увы, но я не в силах осуществить свой план. Жалкая личинка, которая не знает, что будет дальше, готовая терпеть любую издёвку, но никогда не скажет своего мнения и навсегда останется в глазах других чем-то вроде тряпки или мишени для гнусной словесной борьбы. Я ненавижу себя за это, но другого выхода не вижу. Может, я бы покончила с собой, но долбаные чувства сжигают меня изнутри, оставляя спокойным облик и незыблемым представление. Я готова была сонеты слагать, но впредь знала, что ничего не получу. Да и никто не узнает об этих сонатах. Особенно тот человек, кому бы я посвятила. Больно, а что делать? Терпеть. Это мой выговор, это моя болезнь, это моё испытание.
Долгие размышления так и одурманивали мой разум, как внезапный стук в дверь прервал их. Я поспешила к двери. Открыла — никого. Только какой-то коробок. Хм, надпись явно означала лишь одно — мне посылка пришла. Я удивилась. Серьёзно. За всю свою жизнь я ни разу не получала посылку. Это казалось мне чем-то обязательным для фильма, но не для моей личности. Личности...Если можно было назвать то, чем являюсь я.
Не могла я скрывать своей радости. Мне было приятно. Я поспешила открыть коробку. Меня ужасно волновала мысль, что же там будет. Я пыталась представить, но напрасно. Слишком непредсказуемо. И вот, когда оставалось всего лишь открыть крышку, я предвосхитила момент и...
— Какой же,мать вашу, ужас! —Заорала как идиотка на всю квартиру.
В коробке лежал явно сгнивший пирог и ползали черви. Жирные белые черви. На пироге надпись: "Это только начало".
Мне стало жутко от увиденного. Я оторопела и пыталась понять, что всё это означает. Где-то в глубине проскользнуло неприятное чувство, что это очередное издевательство. Всё бы ничего, но это переступает любые рамки. Я привыкла к пинкам, неприятным словам, брошенным в меня бумажкам, но такое. Жуть. Наверное, самое неприятное, что это было явно от того, кого я не могла не то, что тронуть, а даже думать боялась.
На часах почти одиннадцать. Нужно идти в парикмахерскую. От чего мне стало ещё хуже. Пройти по улице мне стоило огромных усилий. Я только и могла, что прятать взгляд от окружающих и лететь, словно стрела к цели. Чёрт с этим. Надо совладать со своими эмоциями.
Когда я подошла к парикмахерской, то обнаружила табличку, где чёрным по белому написано "ЗАКРЫТО". Как же это возможно? Я была записана на это время. Этого быть не может. Перед глазами всё плыло, стояла невыносимая жара, но мне становилось дурно и от неожиданности,свалившейся мне на голову. Что мне оставалось делать? Я решила, что пойду в другую, как тут открылась дверь. Правда, за ней никого не было, но я зашла в помещение. Пройдя немного дальше, я увидела парикмахера:
— Я по записи к Вам.
Она ничего не ответила. Только поманила рукой. Было понятно — она хотела, чтобы я села на кресло. Лица её не было видно, но это не столь важно, главное, что всё хорошо и по плану. Я показала картинку, мастер только помахал головой. После всего этого я решила закрыть глаза и немного расслабиться.
Прошло около часа. Я открыла глаза. Рядом со мной никого. В комнате горел лишь тусклый свет:
— Странно, — произнесла я вслух, — наверное, меня не хотели будить.
Я встала с кресла. Решила, что следует хоть видеть работу мастера. Когда я подошла к зеркалу, то меня чуть не схватил удар. Я лысая. Да-да, это не сон. Я была лысой.
— Что теперь делать? — В истерике закричала я. — Как же это возможно? Неужели это мне не снится? Это какой-то кошмар наяву.
Я сорвалась с места и побежала к выходу. Слёзы так и катились у меня из глаз. Я паниковала и не знала, что мне делать дальше. А самое главное — как я покажусь ей на глаза? Она меня возненавидит ещё больше. За что же мне всё это? Сначала пирог, теперь это, а дальше что? Было страшно подумать. Казалось, что это чья-то злая шутка. Но я не верила, не верила, что кто-то правда на такое способен.
Я мчалась домой со скоростью света. По дворам, среди деревьев, только бы меня никто не видел. Открыла быстро ключом дверь,забежала в квартира, замкнула квартиру на все замки — и разрыдалась. Я не знала, что мне делать. День становился ещё хуже, чем даже представляла.
Через несколько минут я успокоилась. Пришлось, потому что услышала странный звук. В комнате что-то упало. Я побежала туда и обнаружила, что вся моя стена, мои зеркала были исписаны чем-то красным. Я подошла ближе:
— Кровь! — Вырвалось у меня.
Да, везде была кровь. А самое страшное не это, а надписи. Они гласили, что сегодня самый ужасный день в моей жизни, который, если не убьёт,то покалечит меня. Это было везде. Я не могла понять, как это всё могло произойти, кому нужно, чтобы такое со мной делать. Я никогда никому ничего не делала, а тут сразу нечто вроде этого. За что?
У меня была истерика. Я не могла хоть как-то совладать с дрожью, что сковала моё тело и не выпускала из своих объятий. Я могла только дрожать и плакать,но не могла быть сильной. Сколько же можно? Живёшь себе изгоем, не трогаешь никого и даже любишь, а в ответ все эти издевательства и пререкания. Неужели я заслужила?
Я понимала, что следует взять себя в руки и хотя бы умыться. Пошла в ванную комнату. Когда я зашла в неё, то из-за произошедшего забыла включить свет. Когда я включила его всё-таки, то поняла, что сейчас нахожусь на грани сумасшествия. Вокруг огромных размеров пауки, кровь на полу, а в ванной труп. Меня всю затрясло. Я не могла произнести даже в пустоту и одиночество ни слова. Передо мной предстала жутка картина. Я не могла в это поверить. В ванной лежала моя мать. Бесчисленные раны, кровь, побои, — всё это было на ней. Я пыталась сдержать себя, чтобы не разорваться на части от боли, истерики и терзаний, которые не то чтобы на пополам, а на малейшие куски разрывали меня. Я не могла подумать даже, что когда-то кошмары, которые я смотрю по ночам, так просто могут стать явью. Кому это надо? Кто это сделал? Мама...У меня больше нет её. У меня больше нет того человека, что так рьяно и по-настоящему лелеяла меня и пыталась хоть как-то утешить. У меня больше никого не было... Эти мысли даже в голове не могли у меня принять хоть какую-то обтекаемую форму.Я просто даже не понимала, что теперь делать дальше. Я не понимала, как себя вести и поступить... Я...
В это же время где-то в квартире. Несколько девчонок смеялись и продолжали украшать себя и собираться на торжество, которое так давно ждали.
Одна из них, самая интересная и милая, посмеялась и произнесла:
— Сегодня у нас самый незабываемый день. Мы точно никогда не забудем его. А самое главное, что повеселились и поиздевались над той пацанкой. Думаю, что теперь вряд ли она нас "порадует" своим присутствием. Хотя, какая нам разница? Мы же выпускаемся. Ничего. Зато весело. Правда, девчонки?
И все дружно засмеялись и поддержали своего лидера.
Внезапно их смех оборвал звонок в дверь. Предводительница выпускниц побежала к двери. Когда она открыла,то на пороге стоял мужчина. Он произнёс:
— Это Вам, мисс.
— Спасибо большое.
Девушка взяла письмо, закрыла дверь. Ей не терпелось скорее открыть его. Конверт разорвала на части. Она побежала ко всем остальным,открыла листок и прочитала вслух:
— «Твоя пустая жизнь позорно прожита;
О том, что мертвецы рыдают, ты не знала!»
Это строки из стихотворения Бодлера. Но что это означает? Подождите, ниже ещё подпись.
Она с ужасом округлила глаза и произнесла:
— Письмо прислано из психиатрической лечебницы. Это наша жертва.
— Так и написано? — спросила одна из подружек.
— Написан адрес. А под ним надпись "люблю".
В тот день, когда во всех городах были выпускные вечера, в психиатрическую лечебницу привезли новую жертву. Девушка бредила, читала какие-то стихи. На вопрос, как твоя фамилия, она ответила — Бодлер.
Невыносимое утро. Наверное, это первое утро, когда я до боли в пальцах ненавижу весь день, который предстоит мне пережить. Причёска,макияж, платье, — в общем, всё то, что я ненавидела и не могла представить даже в самом страшном сне. Я — пацанка, изгой, но не леди. Образ был для меня ещё не самым страшным событием. Мне нужно было во всём этом показаться людям. Я не понимаю, кто придумал все эти выпускные? Какой толк от них? Я не вижу в этом чего-то особенного. Для меня, честно, данный "праздник" —что-то вроде удачного случая для атомной бомбы или эпического всеобщего суицида. О-да, как бы это было великолепно. Увы, но я не в силах осуществить свой план. Жалкая личинка, которая не знает, что будет дальше, готовая терпеть любую издёвку, но никогда не скажет своего мнения и навсегда останется в глазах других чем-то вроде тряпки или мишени для гнусной словесной борьбы. Я ненавижу себя за это, но другого выхода не вижу. Может, я бы покончила с собой, но долбаные чувства сжигают меня изнутри, оставляя спокойным облик и незыблемым представление. Я готова была сонеты слагать, но впредь знала, что ничего не получу. Да и никто не узнает об этих сонатах. Особенно тот человек, кому бы я посвятила. Больно, а что делать? Терпеть. Это мой выговор, это моя болезнь, это моё испытание.
Долгие размышления так и одурманивали мой разум, как внезапный стук в дверь прервал их. Я поспешила к двери. Открыла — никого. Только какой-то коробок. Хм, надпись явно означала лишь одно — мне посылка пришла. Я удивилась. Серьёзно. За всю свою жизнь я ни разу не получала посылку. Это казалось мне чем-то обязательным для фильма, но не для моей личности. Личности...Если можно было назвать то, чем являюсь я.
Не могла я скрывать своей радости. Мне было приятно. Я поспешила открыть коробку. Меня ужасно волновала мысль, что же там будет. Я пыталась представить, но напрасно. Слишком непредсказуемо. И вот, когда оставалось всего лишь открыть крышку, я предвосхитила момент и...
— Какой же,мать вашу, ужас! —Заорала как идиотка на всю квартиру.
В коробке лежал явно сгнивший пирог и ползали черви. Жирные белые черви. На пироге надпись: "Это только начало".
Мне стало жутко от увиденного. Я оторопела и пыталась понять, что всё это означает. Где-то в глубине проскользнуло неприятное чувство, что это очередное издевательство. Всё бы ничего, но это переступает любые рамки. Я привыкла к пинкам, неприятным словам, брошенным в меня бумажкам, но такое. Жуть. Наверное, самое неприятное, что это было явно от того, кого я не могла не то, что тронуть, а даже думать боялась.
На часах почти одиннадцать. Нужно идти в парикмахерскую. От чего мне стало ещё хуже. Пройти по улице мне стоило огромных усилий. Я только и могла, что прятать взгляд от окружающих и лететь, словно стрела к цели. Чёрт с этим. Надо совладать со своими эмоциями.
Когда я подошла к парикмахерской, то обнаружила табличку, где чёрным по белому написано "ЗАКРЫТО". Как же это возможно? Я была записана на это время. Этого быть не может. Перед глазами всё плыло, стояла невыносимая жара, но мне становилось дурно и от неожиданности,свалившейся мне на голову. Что мне оставалось делать? Я решила, что пойду в другую, как тут открылась дверь. Правда, за ней никого не было, но я зашла в помещение. Пройдя немного дальше, я увидела парикмахера:
— Я по записи к Вам.
Она ничего не ответила. Только поманила рукой. Было понятно — она хотела, чтобы я села на кресло. Лица её не было видно, но это не столь важно, главное, что всё хорошо и по плану. Я показала картинку, мастер только помахал головой. После всего этого я решила закрыть глаза и немного расслабиться.
Прошло около часа. Я открыла глаза. Рядом со мной никого. В комнате горел лишь тусклый свет:
— Странно, — произнесла я вслух, — наверное, меня не хотели будить.
Я встала с кресла. Решила, что следует хоть видеть работу мастера. Когда я подошла к зеркалу, то меня чуть не схватил удар. Я лысая. Да-да, это не сон. Я была лысой.
— Что теперь делать? — В истерике закричала я. — Как же это возможно? Неужели это мне не снится? Это какой-то кошмар наяву.
Я сорвалась с места и побежала к выходу. Слёзы так и катились у меня из глаз. Я паниковала и не знала, что мне делать дальше. А самое главное — как я покажусь ей на глаза? Она меня возненавидит ещё больше. За что же мне всё это? Сначала пирог, теперь это, а дальше что? Было страшно подумать. Казалось, что это чья-то злая шутка. Но я не верила, не верила, что кто-то правда на такое способен.
Я мчалась домой со скоростью света. По дворам, среди деревьев, только бы меня никто не видел. Открыла быстро ключом дверь,забежала в квартира, замкнула квартиру на все замки — и разрыдалась. Я не знала, что мне делать. День становился ещё хуже, чем даже представляла.
Через несколько минут я успокоилась. Пришлось, потому что услышала странный звук. В комнате что-то упало. Я побежала туда и обнаружила, что вся моя стена, мои зеркала были исписаны чем-то красным. Я подошла ближе:
— Кровь! — Вырвалось у меня.
Да, везде была кровь. А самое страшное не это, а надписи. Они гласили, что сегодня самый ужасный день в моей жизни, который, если не убьёт,то покалечит меня. Это было везде. Я не могла понять, как это всё могло произойти, кому нужно, чтобы такое со мной делать. Я никогда никому ничего не делала, а тут сразу нечто вроде этого. За что?
У меня была истерика. Я не могла хоть как-то совладать с дрожью, что сковала моё тело и не выпускала из своих объятий. Я могла только дрожать и плакать,но не могла быть сильной. Сколько же можно? Живёшь себе изгоем, не трогаешь никого и даже любишь, а в ответ все эти издевательства и пререкания. Неужели я заслужила?
Я понимала, что следует взять себя в руки и хотя бы умыться. Пошла в ванную комнату. Когда я зашла в неё, то из-за произошедшего забыла включить свет. Когда я включила его всё-таки, то поняла, что сейчас нахожусь на грани сумасшествия. Вокруг огромных размеров пауки, кровь на полу, а в ванной труп. Меня всю затрясло. Я не могла произнести даже в пустоту и одиночество ни слова. Передо мной предстала жутка картина. Я не могла в это поверить. В ванной лежала моя мать. Бесчисленные раны, кровь, побои, — всё это было на ней. Я пыталась сдержать себя, чтобы не разорваться на части от боли, истерики и терзаний, которые не то чтобы на пополам, а на малейшие куски разрывали меня. Я не могла подумать даже, что когда-то кошмары, которые я смотрю по ночам, так просто могут стать явью. Кому это надо? Кто это сделал? Мама...У меня больше нет её. У меня больше нет того человека, что так рьяно и по-настоящему лелеяла меня и пыталась хоть как-то утешить. У меня больше никого не было... Эти мысли даже в голове не могли у меня принять хоть какую-то обтекаемую форму.Я просто даже не понимала, что теперь делать дальше. Я не понимала, как себя вести и поступить... Я...
В это же время где-то в квартире. Несколько девчонок смеялись и продолжали украшать себя и собираться на торжество, которое так давно ждали.
Одна из них, самая интересная и милая, посмеялась и произнесла:
— Сегодня у нас самый незабываемый день. Мы точно никогда не забудем его. А самое главное, что повеселились и поиздевались над той пацанкой. Думаю, что теперь вряд ли она нас "порадует" своим присутствием. Хотя, какая нам разница? Мы же выпускаемся. Ничего. Зато весело. Правда, девчонки?
И все дружно засмеялись и поддержали своего лидера.
Внезапно их смех оборвал звонок в дверь. Предводительница выпускниц побежала к двери. Когда она открыла,то на пороге стоял мужчина. Он произнёс:
— Это Вам, мисс.
— Спасибо большое.
Девушка взяла письмо, закрыла дверь. Ей не терпелось скорее открыть его. Конверт разорвала на части. Она побежала ко всем остальным,открыла листок и прочитала вслух:
— «Твоя пустая жизнь позорно прожита;
О том, что мертвецы рыдают, ты не знала!»
Это строки из стихотворения Бодлера. Но что это означает? Подождите, ниже ещё подпись.
Она с ужасом округлила глаза и произнесла:
— Письмо прислано из психиатрической лечебницы. Это наша жертва.
— Так и написано? — спросила одна из подружек.
— Написан адрес. А под ним надпись "люблю".
В тот день, когда во всех городах были выпускные вечера, в психиатрическую лечебницу привезли новую жертву. Девушка бредила, читала какие-то стихи. На вопрос, как твоя фамилия, она ответила — Бодлер.
