Порвите меня на части. Ч.6

Борьба с собой

 Как же я себя ненавижу. Каждое моё движение приводит меня в ярость, каждое моё слово заставляет меня пожалеть о том, что произнесла его, каждая моя мысль изводит меня так, что хочется взять нож и перерезать себе горло. Но я не могу. Я слишком слаба для этого. Я —ничтожество, которое никогда не сможет изменить себя. Мне суждено валяться на дороге, как последнему отшельнику, на которого никто не обращает внимания, на чьих костях любой исполнит танец, а после забудется сном младенца. Такими, как я, общество не гордится, такими, как я, оно только блюёт. Да, здравствует вселенское благо и мировая справедливость, чьи порывы извлекают из утробы существования самый мерзкий и дряхлый мусор, которому суждено оказаться под ногами прохожих. Искалечить и убить. Только так можно избавиться от таких, только так можно избавиться от меня, только так я превращусь в то, что вы так презираете. Мне нет места рядом с вами. Я только мусор.

 Все эти путешествия в параллельном мире уже выжали из девушки весь сок терпения и хоть какого-то ожидания чего-то лучшего, нежели те моменты, которые приходилось пропускать через себя, чувствовать дыхание смерти, но так и не покончить с этим всем. Подготовиться к тому, что предстояло прочувствовать каждой жилкой своего дряблого тела, было невозможно. Все, даже самые смелые ожидания и представления, не имели никакого места в сознании человека, который способен был думать. Здесь всё было за тонкими рамками реальности, которые, увы, невозможно было преодолеть. Никакие слёзы и просьбы о пощаде не могли изменить того, что предначертано. Она понимала, что это даже не судьба. Да, это злой рок, но невероятных масштабов, который преследовал с того момента, когда она впервые оступилась и решилась проявить свою слабость. Возможно, будь у неё больше сил или хотя бы чувство собственного достоинства, то ещё можно было что-то изменить. Но, наверное, эти домыслы для тех, кто привык к розовым оттенкам этой нелепой жизни. Ничего, слышите, ничего нельзя изменить, если однажды продал душу дьяволу, если однажды оступился, если однажды позволил себе искалечить себя. Надеяться на нелепые изменения, верить, что всё станет лучше, жить так, как написано в книгах по психологии невозможно. Либо ты поддерживаешь это течение, либо ты убираешься на хер. Жестоко? А что вы хотели? Разве можно ожидать нечто поддерживающее костёр от мертвеца? Не думаю.

— Скажи, пожалуйста, это когда-нибудь прекратится или мне суждено пролазить в этой дыре всё своё убогое существование? — девушка уже не могла сдерживать то, что накопилось внутри неё. Всё кипело. Хотелось избавиться от этих унылых мрачных пейзажей, которые постоянно окружали её. Вырваться бы на волю и вдохнуть свежего воздуха, который находится там,за пределами этого убого мира.

— Существование? Как странно это звучит. Разве ты не живёшь? — Я снова была собой и пыталась держаться в том облике, который сдерживал её в каких-то рамках.

— Блядь, а разве это возможно назвать как-то иначе? Не думаю! Меня уже заебало чувствовать себя ничтожеством, чьи кишки хочет обернуть вокруг своей руки каждый ублюдок, с которым мне довелось связаться в своё время.

— А кто тебе виноват, что все твои последние дни сводились лишь к тому, какое бы спиртное купить сегодня, чтобы сильнее убило сознание? — Я иронично улыбнулась и посмотрела на своё прошлое, которое, казалось, готово было плюнуть ей прямо в лицо.

— Мне похер. Я должна была хоть как-то избавиться от той реальности, в которой мне приходилось влачить своё жалкое существование. И тебе не надоело ко всему приплетать мой алкоголизм? Такое ощущение, будто ты — это другой человек, а не я. 

— Мне не хочется вспоминать об этом, потому что я вижу, каким ничтожеством я была в прошлом. — Я остановилась и посмотрела на землю. Несколько секунд она напряжённо молчала, будто вспоминала что-то ужасное. Девушка лишь единожды наблюдала её такое состояние. Всё остальное время Я держалась так, что невозможно было и подойти к ней или сразить наповал каким-то неприятным вопросом.

— Долбаные флэшбэки. Они и тебя уносят в другой мир. Хотя, какой такой другой мир? А мы, чёрт подери, где? 

 Наступило напряжённое молчание. Я так и стояла, уткнувшись в землю, и не говорила ни слова. Девушке уже действительно стало не по себе. Такое ощущение, что её будущее воплощение парализовало, или она решила покинуть даже это мрачное место и устремиться в ещё более угрюмую обстановку. 

 У девушки в голове пронеслись мысли, которые не предвещали ничего хорошего. Она понимала, что, наверное, это очередное столкновение прошлого с ней и снова придётся истекать кровью и заливаться солёными слезами, от которых пересыхало горло и было тяжело дышать.

— Блядь, ты решила меня довести? Что ты делаешь? Почему молчишь и так по-идиотски смотришь в землю, будто внутри тебя уже ничего нет? — Девушка не выдержала, подбежала к Я и стала трепать её за плечо. Но Я ничего не ответила. Она всё так же продолжала смотреть в землю. Её руки были расслаблены, а взгляд казался таким пустым, что невозможно было этого выдержать. Действительно, картина не для слабонервных.

 Когда девушка отпустила своё будущее воплощение, она почувствовала, что поднимается ветер. Деревья, на которых не было ни единого листочка, да и надежды на то, что они когда-нибудь вновь обретут своё жизненное олицетворение, стали тяжело прогибаться под порывами этого ветра. И без того мрачная атмосфера наполнилась жутким дыханием потустороннего мира, в котором девушка пребывала всё это время. Хотелось бежать, но куда? Да и как оставить Я здесь? Нельзя, но нужно что-то делать. 

— Сука, что делать? Как прекратить всё происходящее вокруг и хотя бы вернуть к жизни Я? Блядь, я не знаю, я не смогу. 

 Снова чувство ничтожности сковало её тело. Каждый раз она испытывала это там, в реальном мире, но каждый раз она пользовалась тем, что помогало избавиться от малейшего намёка на реальность. Но не сейчас. 

 Порывы ветра сносили камни, а деревья уже ломались от такой бешеной силы. Рядом нет ни единой души, а неведомые звуки пронзали каждый участок тела. Спрятаться было некуда. Приходилось только лишь прикрывать руками лицо и откидывать волосы, которые разлетались во все стороны. Но тут девушка увидела вдалеке невысокую острую башню. Такие башни ещё строились для того, чтобы в своих стенах навсегда заточать мучительные крики заложников и впитывать кровь жертв. Страшное место, в которое не хотелось идти, но почему-то оно так и манило девушку. 

 Что-то подхватило её и понесло к этому ужасному месту. Она понимала, что не хочет туда идти, но не могла сопротивляться той силе, которая тащила её к башне. Снова вереница ужасающих событий поглощала каждое движение девушки. Сквозь ветер и треск старых деревьев она шла и представляла, какой ужас мог её подстерегать там. Ещё несколько шагов и она окажется в самом логове ужасающего своим видом места. 

 Когда девушке оставалось лишь каких-то шесть шагов, она внезапно почувствовала, что неведомая сила отпустила её и больше не сковывает своим мёртвым дыханием. Видимо, она на месте.

 Жертва подняла вверх голову и увидела, что из самого острия выходят огромные клубы дыма. Они приобретали разные формы и какие-то слова просвечивались сквозь этот дым:

— Я...ненавижу... — девушка пыталась прочесть всплывающие одни за одним слова, — ... себя. Я...ничтожество. Я...не имею... права... называть себя...человеком. Я...кусок мяса...который нужно...порезать на...тысячу мелких...частей. Мне нет...места среди...остальных...Я сделаю...всё, чтобы...навсегда покинуть...этот мир.

 После прочтения этих слов на небе внезапно вспыхнула молния. Вдалеке послышались раскаты грома. Девушка пришла в ужас от этих звуков. Но внезапно она обнаружила, что рядом с ней находился нож с невероятно красивой рукояткой. Фиолетовый камень так и привлекал к себе внимание. Внутри проснулось какое-то странное и неописуемое чувство. Девушка потянулась за этим кинжалом, крепко взяла его в руку и произнесла:

— Я ненавижу себя! — И после этих слов она воткнула нож себе в живот изо всей силы. По всему телу прокатилась волна внезапной боли, от которой невозможно было даже кричать. С такой же силой жертва вытащила его. 

— Я — ничтожество! — И снова она воткнула нож в своё тело, но в этот раз в ногу. Девушка несколько раз прокрутила его. Из ноги полилась тёмно-красная кровь. Тепло сковало её движения. Девушке даже на какое-то мгновение показалось это приятным, но слёзы уже катились из её глаз.

— Я — кусок мяса, который нужно порезать на тысячу мелких частей! — Тут она покрепче взяла нож в руку, поднесла его к лицу и провела лезвием по щеке. Кровь тут же полилась из раны и струёй измазала шею. Несколько капель попали ей на грудь. Девушка поднесла к ней пальцы, макнула их кровь, а потом облизала. После чего она ножом изрезала себе руки и живот. Жертва вся истекала кровью. Невыносимая боль ещё подтверждала, что она ещё жива, но терпеть её почти не было сил. Хотелось прекратить всё это, но неведомая сила продолжала управлять движениями девушки, которые вновь и вновь калечили её тело. 

— Мне нет места среди остальных! — На этот раз нож пронзил её пах, от чего девушка закричала чуждым для себя самой голосом, а слёзы хлынули бурным потоком и смешались с кровью. Это было коктейль зла, которым можно запить любую закуску и почувствовать себя сильнее. Девушка стояла в лужи крови. Ей хотелось упасть на землю, но что-то не позволяло ей сделать это. Она подняла голову и посмотрела в сторону Я, которая так и продолжала стоять на одном месте и смотреть в землю.

— Я сделаю всё, чтобы навсегда покинуть этот мир! — После того, как девушка громко произнесла сквозь боль и слёзы эти слова, она воткнула нож себе в сердце. Снова прокатились раскаты грома и сверкнула молния. На землю опрокинулись капли дождя. С каждой секундой он становился сильнее. Девушка стояла и держала рукоятку ножа, которая торчала из её грудной клетки. На какое-то мгновение она вновь подняла голову и увидела перед собой еле видимый образ Я. Она стаяла перед ней, улыбалась так, будто получала удовольствие от того, что происходило с жертвой, и проговаривала какие-то слова, которые заглушали звуки дождя. Только её губы позволяли понять, что она благодарит кого-то за полученное удовольствие. 

Человек в клетке

 А представьте. Человек заточён в клетке. Он сидит там и даже не пытается вылезти наружу. Он мысленно послал уже всех и вся к чертям собачьим, но упорно продолжает сидеть на одном месте. Ни единой попытки, ни единого слова вслух. Ничего. Он просто сидит там, в клетке. Что вы чувствуете или думаете, глядя на него?
 Дайте угадаю:
"Он ничтожен. Он не способен носить это гордое звание — человек"
"И что он там делает? Просто сидит? Да это деградация личности! Это же посмешище!"
"Я ненавижу таких, как он. Я ненавижу, когда руки вот так просто могут сложить. Я ненавижу его".
 Никто, ни один из вас не спросит, почему он там и что именно его заставляет там сидеть день ото дня. Да всем вам, чёрт возьми, похер, что с ним будет, даже если он вырвется из этой клетки. Да всем вам, чёрт возьми, похер, даже если он сдохнет, как последняя лживая тварь, что не способна произнести даже слова в своё оправдание. Да всем вам, чёрт возьми, похер.
 И вот он, бедный и несчастный, сидит там, не двигаясь. Он хотел бы вырвать своё сердце из груди и сожрать его перед вами всеми, чтобы последняя сука от увиденного покончила жизнь самоубийством, а не такие впечатлительные блевали рядом с клеткой и просили о пощаде. Да он готов предстать перед вами нагим, только бы показать, как мало вы все для него значите или не значите, в сущности, ничего. Горите в аду, люди! Горите в аду, твари! Вам всё равно.
 Многие из вас якобы начнут негодовать "за что?" и "почему?". Якобы вы не понимаете, что вашей вины и нет здесь вовсе. За спиной у вас лишь крылья, отточенные ярким светом вашего же превосходства над остальными, такими же как вы. И никто из вас не скажет, что эти самые крылья были сделаны из дешёвой подзаборной продажной лжи и такого же лицемерия. Никто из вас не скажет прямо, что каждый грёбаный вечер проводит время над общественным унитазом выплёвывая последние остатки того святого, что когда-то было заложено вашими же родителями. Каждый вечер вы возвращаетесь домой, проходите несколько остановок, чтобы хоть немного оттянуть тот момент, когда снова окажетесь в среде удушливого и затхлого серого курятника. Лишь двадцать процентов из вас упадут на землю и будут просить небо о пощаде. Лишь двадцать процентов из вас начнёт раздирать руки в кровь и тем самым окупит свои грехи перед бессердечным стадом таких же как вы сами. Лишь двадцать процентов из вас напьётся в тот же вечер и будет бороться с внутренними противоречиями своего гнилого состояния и никчёмного существования, с каждой рюмкой белой горячки убивая не только своё гнилое "я", но и то, что могло бы вырваться и порвать не только вашу душу, но и тело. Только один процент зевак, проходящих мимо клетки того самого человека, оторвёт от себя кусок плоти и в пластиковый стакан из-под кофе, который пил на пути к клетке с клоуном, нальёт отравленную городскими химикатами и человеческими слезами кровь.
 Человек в клетке сорвётся с места и накинется на вашу плоть. Он жадно будет жевать каждый кусочек вашей плоти, а вы просто будете смотреть и сдерживать порывы желчной рвоты. Когда же он закинет в рот последний кусочек и запьёт его кровью, вы все начнёте рыдать от увиденного. Его лицо в крови, а руки в вашей же мерзкой блевотине, которую вы были не в силах сдержать. Вы все посмотрите на него и подумаете, что он не виноват, что он просто так сидит в клетке, он не просто так марает свои руки о ваше жалкое существование и limited edition прогресс. Ему глубоко похер на всё, что бы не окружало его, слышите, его клетку. Он будет биться за неё до последнего. Пускай раз в месяц ему приходится купаться под винным дождём, пускай раз в неделю ему приходится, грызть от голода костлявые решётки его же клетки, пускай раз в день ему приходится вдохнуть такой затхлый, замученный кем-то, воздух, пускай каждый час ему приходится пожалеть о содеянном и каждую секунду приходится убедить себя,что всё правильно и так должно быть. Он так живёт. Он так чувствует.
 Человек в клетке знает, что вы смотрите на него каждый день. Знает, что кто-то жалеет его и пишет о его же состоянии в местных газетах. Знает, что кто-то рад сделать сенсацию на его же брутально-неадекватном сосуществовании с миром и вами всеми. Знает, что кому-то это лишний повод поверить в себя. Он в клетке и не собирается оттуда выходить, хотя ключ находится в кармане его нательной повязки, которая лишь отдалённо напоминает ваши одежды. И то, она лежит где-то в стороне.
 Человек в клетке не боится своей наготы, не боится вас, тварей, он почти ничего не боится. Кроме одного. Человек в клетке боится исчезнуть. Он боится того, что зовётся смерть. И этим поддерживает в себе жизнь. Человек в клетке — это вы сами, только вы боитесь признаться самим себе в этом.