Карма за прошлое
Я открыла глаза. Надо мной не было ничего, внутри меня было пусто, вокруг я чувствовала, что была окружена пустотой. Кошмар прошлой ночи внезапно всплыл в памяти и всё тело заныло, но не от боли, нет. Просто от того, что меня не просто изнасиловали, а заставили прочувствовать всеми струнами души и тела, что значит быть ничем.
Ничто. Казалось бы, что совсем нелепое слово, которое означает всего лишь отсутствие чего-то более-менее живого. Нет. Ничто — это рок, который будет сопровождать тебя всю жизнь, если однажды ты встретил его. Ничто — это боль, которая будет терзать тебя каждую ночь, когда ты только лишь уснул, а воспоминания всё продолжают мучить твоё сонное сознание. Воспоминания никогда не засыпают. Они лежат на поверхности, как самая простая истина всего материального. Воспоминания делают нас сильнее лишь в редкие мгновения этой нелепой жизни, но едкой дымовой полосой следуют по пятам и напоминают, что ты слаб, что ты порочен, что ты — это мертвец, изгой, ничто. Воспоминания, ничто, карма. Воспоминания, ничто, карма. И так до конца тех дней, когда хоть толика чего-то разумного посетит твою голову. Тех дней, когда тебе остаётся жить совсем немного.
Девушка боялась пошевелиться. В голове мелькали мысли, подобные тем мыслям, которое проскальзывают в голове человека, что вот-вот попрощается со своей земной оболочкой, а потом превратится в пыль или корм для червей. Наверное, это и была смерть для ней. Наверное, ей уже не суждено вернуться туда, где можно было надираться дешёвым вином и скрывать своё ничтожество за толстой прослойкой замков — иллюзией, создающей впечатление защищённости. Чёрт с ними, с этими замками, а жить-то как дальше?
— Я надеялась, что умру. Я надеялась, что больше никогда не смогу быть обузой всему человечеству и определённому человеку в частности. Почему я дышу? Кому это надо? Очередное мучение или просто очередное осознание своего рыхлого отвратительного Я, которое до невозможности лишено хоть капли дозволенности на маркое существование себя самого? Я не могу больше. Убейте меня. — Она произнесла всё это вслух. Внутри всё сжалось от потока слёз, который девушка еле сдержала.
От момента её "воскрешения" прошло уже десять минут, а она так и не решилась пошевелить даже рукой. Где-то в глубине её души закрадывалось чувство, что она жива и ей дарована грёбаная привилегия жить дальше, но, блядь, это невозможно. Невозможно жить дальше после того, что с ней сделали:
— Невозможно чувствовать себя человеком, сука, когда уже умер, когда уже понял, что тебе не суждено было и рождаться!
Девушка прокричала это, будто кто-то стоял рядом с ней и слышал её слова, чувствовал её дыхание, видел её открытые глаза. Этот безудержный вопль боли помог ей понять, что она жива.
Девушка пошевелила рукой, потом другой, решилась привстать. К её огромному удивление предстал тот факт, что она совершенно не чувствует боли. Она не понимала, что могло произойти, ведь над её телом извращались так, как бы никогда в жизни не смогли извращаться в реальной жизни даже самые отчаянные садисты.
Она нашла в себе силы полностью встать и увидела, что находится в каком-то светлом помещении. Вокруг был лишь какой-то белый дым, который обволакивал её и то место, где она лежала:
— Что это ещё означает? Что это за место?
— Храм, — громко произнёс кто-то совсем рядом.
— Кто здесь? Вы снова пришли надо мной издеваться? Я не выдержу больше этого! Пожалуйста, убейте меня, умоляю.
— Глупая. Это же всего лишь я.
Из глубины этого храма показался силуэт человека. Девушка. Спустя минуту стало понятно — это же Я.
Жертва жалких издевательств подскочила и побежала к своей Я. Она накинулась на неё и начала кричать:
— Зачем ты меня оставила? Ты понимаешь, что теперь я стала инвалидом? Ты понимаешь, что я чудом осталась жива? Я не знаю, как дальше жить, а ты так просто появляешься, мать твою? Где ты была? Какого хера ты оставила меня на это кровавое съедение? Объясни мне, сволочь, что это было? — Девушка била свою Я, что было мочи и кричала в слезах.
— Успокойся, прошу! Я не виновата. Меня, наверное, подставили. — Только и смогла ответить её раздвоение.
— Что, мать твою, значит "подставили"?
— Пожалуйста, отпусти меня, тогда я всё расскажу.
Девушка отпустила Я и, вытирая слёзы, пыталась слушать её:
— Когда мы с тобой тогда выпили, меня срочно вызвали обратно. Ну, туда, откуда я пришла. Пока ты спала, я думала, что быстро разведаю обстановку, а потом вернусь и всё будет хорошо. Но я ошибалась. Когда я тебя покинула, то попала в место, где раньше никогда не была. Какая-то тёмная пещера, какие-то цепи. И тут, внезапно, меня кто-то схватил. Он приковал меня к стене, а потом сказал, чтобы я смотрела на шар, который тотчас появился передо мной. Там я увидела тебя. На том столе, те люди, кровь. Ты понимаешь, я видела всё то, что делали с тобой в то время, но я не могла тебе помочь. Я не могла вырваться из тех цепей, которыми были прикованы мои руки. Я чувствовала всю ту боль, которую чувствовала ты. Мне казалось, что это была та боль, которую...
— ... которую соединили воедино из всего того, что чувствовала ранее, — продолжила жертва.
— Да, именно. Сказать, что мне было жаль тебя или себя — это ничего не сказать. Стало тошно от того, что я видела и того, что чувствовала. Будь уверена, что умри ты, то и меня не стало бы. Не стало бы и нас. Тогда никакое бы предназначение не сбылось. Ты бы не завершила то, что должна.
— Я понимаю это и пытаюсь смириться, но мне до сих пор тяжело. Когда-то меня изнасиловали. Тогда я думала, что больше не смогу быть той, кем являлась. А это... Это не сравнить даже со смертью, потому что это и была она. Смерть стояла рядом со мной и сковывала моё тело своей убогой холодной улыбкой. Я чувствовала, как она меня ласкает, как она получает удовольствие от того, что видит. Я ненавижу её.
— Как бы тебе сейчас не было тяжело, но нужно найти силы и идти дальше. Я обещаю, что больше не покину тебя и до конца буду вести к тому, что тебе предначертано.
Девушка посмотрела на Я. В её глазах она не видела больше пустоту. Что-то живое появилось внутри этого существа, которое стояло рядом и смотрело ей в лицо. Хотелось поверить, но в то же время что-то стягивало изнутри, как стягивает тело дохлой кошки, которая пролежала на дороге уже битый час. Но раз она осталась жива, значит надо вытереть своё лицо от дерьма, в которое его окунули,поднять голову и идти дальше:
— Нам надо выметаться отсюда. Я не могу находиться здесь.
— Да, идём.
Надо забыть всё, что было до этого шага. Надо убедить себя, что я имею право жить, дышать, надираться в конце концом. Да, я — труп, но и трупы чувствуют. Пускай они чувствуют лишь холод и пустоту, но чувствуют. Я буду трупом, меня будут видеть как трупа. И что из этого? Да я, блядь, всё это время и была им, просто не осознавала! Я торчала в той крохотной квартирке и только безбожно напивалась. Мне ничего не нужно было, кроме того, чтобы утолить жажду в алкоголе. I`m drunk too fuck, I`m too drunk. Что ещё мне нужно было, кроме выпивки? Ничего. И жила себе спокойно. А тут появилась эта ёбаная Я, которая кидает меня, как последнюю шавку, неспособную даже мыслить адекватно. Но и она не виновата. И я не виновата. Да какого хуя вообще? Заебало меня всё это путешествие! Я хочу обратно к себе в каморку:
— Неужели? А ты забыла, что идёшь рядом со мной по той простой причине, что хочешь спасти лучшего друга? Об этом ты ещё помнишь? — произнесла нервно Я.
Девушке стало не по себе. Её будто током ударило после таких слов. Она и вправду забыла о своём друге. Она не помнила, что здесь делает и зачем. Просто была где-то, но не рядом с бутылкой спиртного.
— Вот именно. Поэтому откинь свои мысли и возьми это, — спокойно сказала Я.
— Что это ещё такое? — Девушка удивлённо посмотрела на своё Я.
— Пакет это. Открой его.
Девушка взяла пакет и открыла его. Там что-то шевелилось. Она засунула руку и вытянула сердце. Оно ещё билось. Руку окропило кровью, сердце продолжало биться.
— Сердце? Зачем? Почему оно до сих пор бьётся?
— Сейчас ты и узнаешь. Мы пришли.
— Что,блядь? Куда уже пришли?
Девушка повернулась и увидела перед собой портал. Это напоминало огромное зеркало, которое ещё при этом шевелилось.
— И что я должна делать? — спросила девушка с сердцем в руках.
— Проходи и узнаешь. Я остаюсь здесь. Это ещё один отрезок, который ты проходишь одна, — ответила Я.
— Началось, блядь. Снова испытания. Чувствую себя героиней какой-то компьютерной игры, но здесь нельзя сохраниться. Ну, тебя на хуй.
После таких высокопарных слов девушка переступила порог портала и полностью просунулась в отверстие. В то же мгновение она оказалась в какой-то комнате. Стены казались знакомыми, но девушка не могла понять, где именно находится. Сердце всё так же билось в её руке. Внезапно она услышала звук, после которого повернулась и увидела до боли знакомое лицо:
— Ну, здравствуй, — произнёс только что вошедший человек. — Наконец-то мы встретились на одном и том же поле боя.
— Что это значит? Кто ты? — спросила испуганная девушка.
— Неужели не узнаёшь? Это же я — твой Ангел-Хранитель. Забыла меня?
Девушка замерла от ужаса. Она не верила своим глазам, что перед ней стоял её отец. Она не знала, что делать. Хотелось бежать, но она не знала куда.
— Да-да, это я. Наконец-то я снова вижу свою любимую дочурку.
— Не называй меня так, сукин ты сын. Ты не имеешь права ко мне так обращаться! Я ненавижу тебя, — девушка сжала сердце и плюнула в лицо своему отцу.
— Ну-ну, зачем ты так жестоко ведёшь себя со своим отцом? Зачем? Мы же должны любить друг друга.
— Пошёл ты на хер! Я тебе ничего не должна. Я тебя ненавижу!
— Какие громкие слова для моей малышки. Перестань. Папочка любит тебя, несмотря на то, что ты его грохнула.
— Ты это заслужил. Я никогда не прощу тебе убийство моей матери. А ещё сухим из воды вышел. Хорошо, что мне хватило ума расправиться с твоей дешёвой душонкой, которая не имела никакого права прикасаться к моей матери.
— Мда, с ядом ты хорошо придумала. Не зря отучилась в медицинском университете. Толк с тебя есть. Людей убивать научилась. Вся в отца! — Мужчина засмеялся на всю комнату.
— Я не такая как ты! Не сравнивай нас! Я мстила за мать, а ты — уголовник по жизни, — сквозь зубы произнесла девушка.
— Ты не лучше меня. Ты такая же убийца, такое же ничтожество, как и я. Моя карма была убивать, и ты была рождена для того, чтобы убивать и умереть смертью позорного дворового пса.
— Что ты несешь, ублюдок грёбаный? — Девушка кинула в отца сердце, которое так долго сжимала в ладони.
— Хм, моё сердце. Как мило. Но он мне без надобности. Я просто хочу, чтобы мы были вместе.
Мужчина откинул сердце и резким движением развернулся. Он схватил ружьё:
— Теперь мы снова будем вместе. Два ничтожества, которым нет места в мире людей.
Он начал стрелять. Девушка пыталась скрыться от выстрелов. Она бегала по комнате как подопытная мышь, а потом перебежала в другую комнату. Там она нашла угол за кроватью, куда спряталась:
— Выходи. Я же знаю, что ты здесь. Дочурка, любимая, мы должны быть вместе. Не расстраивай папочку.
Девушка тряслась от страха. Она не знала, что делать. Если она выбежит, то он пристрелит её, если отец найдёт её, то он всё равно убьёт.
Она резко вскочила и выбежала обратно в комнату их встречи. Но не увидев на своём пути стула, она упала на пол. Когда она подняла голову, что увидела сердце, которое так и билось:
— Ах, попалась. Я хочу, чтобы ты сожрала это сердце. Чтобы ты сожрала моё сердце!
Девушка не знала, как ей поступить, но от страха и слёз ей пришлось поступить так, как велел отец. Она взяла сердце, преподнесла ко рту и откусила кусок. Её тут же вырвало. Она не могла вбить себе в голову, что это обычное мясо, которое не переставало биться даже после укуса:
— Жри сердце, сука! — Отец выстрелил и попал в место рядом с девушкой. — Я хочу, чтобы ты проглотила это грёбаное, ни на что негодное, сердце! Жри, сука!
Девушка задыхалась от слёз, которые сдавливали ей не только горло, но и рассудок. Она откусывала кусок за куском. Пережёвывать было не в её силах. Девушка просто глотала:
— А теперь я хочу, чтобы твоё сердце принадлежало мне.
Отец перезарядил ружьё и выстрелил в грудную клетку своей дочери. Боль пронзила девушку насквозь. Последними рывками своего существования она хваталась за воздух, но напрасно. В глазах темнело, дыхание останавливалось.
— Ты снова прошла испытание, — только и услышала она на последнем издыхании.
