Вернуться, чтобы мстить

 Когда-то всё было иначе. Дни казались мне радостными и наполненными жизни, люди милыми, а небо голубым. Но стоило произойти моей трагедии, как всё сменило свой прежний облик. Я возненавидела солнце, возненавидела людей, а небо стало для меня даже не серым, а чёрным, словно уголь. Я не ощущала свежего воздуха, будто смог было для меня всё вокруг. Я не могла поступить иначе, я не могла чувствовать иначе. Я стала частью всего этого безумия. Меня поглотила страшная сила, имя которой месть.
 Утро. Серость за окном и мрак внутри. И так изо дня в день. Я уже живу тем, что даже день для меня становится ночью. Каждый такой день проходит для меня в отмщении. Это единственное, чем я пока могу жить. Наверное, я бы давно могла утратить способность даже здраво мыслить, если бы не моё дело. Оно меня вдохновляло и придавало какой-то сладостный, а порой и захватывающий, вкус к жизни. Что тут скрывать? Я действительно жила. Да, во мраке, да, в крови, да одиночкой, но жила. Не вижу в этом ничего предосудительного. Каждый на моём месте поступил так же.
 Часы пробили двенадцать дня. Я спустилась в подвал, чтобы немного прибраться от вчерашней работы и завершить начатое. Отворив дверь, передо мной не было ничего, кроме темноты. Пошарив рукой по стенке, я нащупала включатель. Зажёгся свет. Комнату тот час озарил немного тускловатый свет. В самый раз для работы. В комнате стоял запах свежей древесины и крови. Я не могу сказать, что это моя работа. Скорее, просто хобби. Но за него я получаю неплохие деньги. Я сама решила пойти этой дорогой и делать то, что душе угодно и приносит заработок. Я делаю гробы. Кому-то покажется это ужасным, кому-то просто странным, но кто мы без наших желаний и увлечений? Лишь куски мяса, которым нет никакого дела до окружающего мира. Не вижу в подобном хобби ничего необычного. Да,люди,живущие рядом со мной,считают меня немного странной. Это их право. Тем не менее, я наживаюсь на таких как они. Каждый день в этом грязном городишке кто-то умирает, поэтому мои гробы только в угоду.
 Я взялась за уборку. После вчерашнего происшествия слишком грязно, но я знала, что справлюсь. Не впервой. Вычистила до блеска комнату, проветрила её. Пора бы и гробами заняться.
 У моих гробов есть значительное отличие от остальных (то отличие, которое помогает продаваться им ещё лучше): я использую натуральную кожу для оббивки. Получается красиво и качественно. Пока никто не жаловался, но всем, кто покупал у меня последние пристанище тела, нравится это новшество, нравится каждое прикосновение к нежной коже. Многие гробовщики пытались выудить у меня, в чём же именно секрет столь притягательной нежности, но ничего, кроме какой-то чёрной магии им не приходило на ум.
 Сверху донёсся звон колокольчика. Кто-то пришёл. Покупатели, наверное.
 Я поднялась по лестнице и зашла в комнату. Передо мной предстала жуткая, но до боли обыденная картина. Вся в слезах и чёрная от горя женщина. Она всхлипывала и причитала. Тогда я спросила:
— Что Вам угодно, мадам? — Глупый вопрос, понимаю, но это хоть как-то могло привести в чувство эту одряхлевшую и скованную мраком женщину.
— Мне...мне...мне нужен гроб, — еле произнесла она.
— Хорошо. Скажите,пожалуйста, параметры. И когда именно он должен быть готов?
— Маленький...
— Что-то? — Переспросила я.
— Маленький гробик. У меня ребёнок умер.
И женщина снова зарыдала.
 Если честно, я не была удивлена услышанному. В последнее время слишком часто стали умирать дети. Не совсем умирать, я бы сказала. Их находили до ужаса изуродованными. Поэтому у меня имелся десяток маленьких гробов, как раз для подобных случаев.
 — Мадам, Вы можете прямо сейчас забрать гробик.
— Сколько это будет стоить? — пролепетала она.
— Две тысячи.
— Вот, возьмите. — Она положила деньги на прилавок. Я сразу же убрала их в кассу.
— Есть кому забрать его?
— Да, мой муж сейчас заберёт.
Она вышла. Через пару минут пришёл мужчина. Я отвела его в подсобку, где он мог выбрать понравившийся гробик.
 Он долго рассматривал, прикасался к ним. Когда же он дотронулся до маленького гробика, стоявшего в самом углу, он кивнул мне. В голове у меня пронеслось что-то вроде "свеженький". Я только вчера сделала его. Он переливался и даже ощущался запах свежей крови.
 Мужчина вынес гроб. Я пересчитала деньги и решила выпить чаю. Впереди ещё ждёт меня работа.
 На часах было около одиннадцати ночи. Самое время поработать.
 Я вышла на улицу. Пусто и мрачно. День или ночь, свет или тьма, а для меня это не значило ровным счётом ничего. Просто ночью работать мне было легче.
 Я шла по пустым переулкам. Где-то доносились тихие звуки, где-то — лишь дуновение ветра. Довольно приятно. Наконец вдалеке я увидела тень. "То, что нужно". Зашла за угол и увидела маленького мальчика:
— Что ты здесь делаешь так поздно, малыш? — Поинтересовалась я.
— Просто гуляю.Мои родители сидят в местном пабе и пьют. Они не заметили, что я убежал. А я так хотел домой.
— Бедненький. Как же они тебя не любят. Хочешь я тебе помогу?
— А Вы можете, да?
— Конечно. Только дай мне своё согласие.
— Пожалуйста, спасите меня.
— Всё, как ты попросишь. Как вы все попросите.
 Я достала нож и тут же вонзила его прямо в сердце маленькому сорванцу. Он не издал даже звука. Оставалось дело за малым. Я вынула нож, раздела его догола. Какая приятная и нежная кожа. У всех детей она такая на ощупь. Не раздумывая ни секунды, я начала сдирать эту кожу. Это всё за то, что когда-то произошло со мной. Пускай знают, что никто не останется безнаказанным.
 Я снимала с него кожу быстро, но перед глазами предстало воспоминание. То самое воспоминание, от которого мне становится каждый раз больно.
 Случилось это болезненное для меня событие двадцать лет назад. Мне тогда было всего лишь пять лет,но я запомнила случившееся навсегда. Так получилось, что меня растила бабушка. Родителей не было. Бабуля так и не рассказала, что с ними произошло. Помню только фотографию на стене и всхлипы старушки по ночам. Хоть я была и маленькая, но понимала, что дела плохи. Может мне бы было совсем плохо, если бы не старший брат. Я его любила, а он во мне души не чаял. Мы часто проводили время вместе, даже несмотря на то, что он был старше меня лет на  десять. Каждый день он придумывал какую-то игру, каждую ночь он читал что-то интересное мне на ночь. Я могла чувствовать себя счастливой. Он действительно скрашивал мою жизнь без родителей. А ещё я любила его пение. Его прекрасное пение. Казалось, что ничто не звучало так великолепно, как его голос.
 Спустя несколько лет умерла бабушка. Мы остались вдвоём. Я уже была значительно старше, но всё так же любила те часы, проведённые с братом.
 Как-то ночью я услышала страшные звуки. Мой брат кричал. Я выбежала из своей комнаты, тихонько подкралась к двери его спальни. Какой-то неизвестный мне человек разговаривал с ним. Он держал нож возле его горла. Мне стало страшно. Я до последнего не могла собрать всю волю в кулак и что-то сделать. Через пару минут этот человек просто перерезал горло брату. Он бежал через окно. Я, всхлипывая от бессилия и увиденного, зашла в комнату. Подбежала к нему и обняла. Обняла в последний раз. Рядом с ним лежал плеер. Нажала на плэй и услышала вновь его пение. Эта ночь, кроме моего стона и жажды мести,больше ничего не могла услышать. Я поклялась в ту ночь, что не смогу жить иначе. Я буду делать больно каждому, потому что было больно мне. Я надеялась, что когда-то встречу того, кто сделал подобное с моим братом.
 Ужасные воспоминания. Каждый раз, словно лезвие по телу. Я почти сняла всю кожу с мёртвого ребёнка, как вдруг услышала сзади себя треск ветки. Обернулась и увидела то, от чего я оторопела:
— Ты?— Произнесла я с ужасом.
— Смотря кого ты ждала. — Издевательским тоном произнёс мужчина.
— Ты, ты,ублюдок, убил моего брата! — Закричала я.
— Умница. Вот мы и встретились. Приятная встреча, да?
— Я ненавижу тебя!
 Я тут же бросилась на него с ножом, но он увернулся и чем-то ударил меня по голове. После этого я отключилась.
 Спустя какое-то время я открыла глаза. К своему страху я обнаружила, что мои руки обволакивают тяжёлые цепи, я лежу на столе в комнате, где раскладывала кожу и делала гробы.
— Проснулась? — Раздался в углу голос того человека.
— К сожалению, — только и могла я сказать.
 — Не бойся, тебе осталось немного. Сосем скоро ты снова будешь со своим братиком. Только я  сначала поиграю с тобой.
 Заиграла музыка. Песня. Это была песня моего брата.
Мужчина зажёг свечу. Он стал раздевать меня. Через пару минут я лежала совсем голая. Он подошёл ближе. Его смехом залилась вся комната. Приподняв свечу над моим телом, он стал капать горячим воском мне на грудь, потом живот, ниже и ниже. Всё тело невероятно начало печь, мои крики раздавались на всё помещение, но я знала, что никто мне не поможет. Я же сама обустраивала эту комнату и сделала всё возможное, чтобы совершенно не было слышно никаких звуков. После того,как он закончил, он взял большие ножницы. Я знала, что сейчас будет происходить то, от чего мне не выжить:
— Сукин сын, я ненавижу и презираю тебя одновременно. Я обещаю, что вернусь за тобой с того света и отомщу! Ты не будешь ходить по этой земле, ты не сделаешь больно больше никому. Слышишь?
 Он только засмеялся ещё больше. После чего стал ножницами отрезать мне пальцы на руках. Я рыдала и кричала, но от этого ничуть не становилось лучше. Я проклинала этого подонка. После — я просто отключилась от болевого шока.
 Когда я открыла глаза, то кроме темноты, ничего не увидела. Я было подумала, что это дурной сон, но секунду спустя поняла, как же глубоко ошибалась. Почти не было воздуха, я ощущала тесноту. Сомнений не было — я проснулась в гробу. Впереди ещё лишь более ужасные мучения. Но я вернусь за ним, обещаю, вернусь. 

Прости, но ты слишком много для меня значила

 Ах, если бы только знать, что смогу сегодня её увидеть вновь. Я помню наш последний раз. Она так мило мне улыбнулась, я думала, что счастливее меня не найти человека в этот день. Но совсем недавно я узнала, что она заболела. Моя любимая преподавательница заболела. Теперь каждый день в университете кажется для меня днём, проведённым в хосписе: так же жутко, так же тоскливо и нет надежды на выздоровление. А ведь мне даже ничего не нужно, только бы видеть её, чувствовать манящий запах её духов, краснеть при её ответной улыбке и грустить, когда она приходит в плохом настроении. Мне казалось, что я чувствую каждое её движение, понимаю каждое слово, улавливаю каждую мысль. Но...я была одинока.
 Одинока во всех смыслах, что можно подобрать к этому слову. Мне никто не был нужен, да я ни с кем и не могла сойтись. Душа. Все понимают, что насколько цветной не была одежда и как бы не блистал дорогой мобильник в руке человека, всё равно остаёшься с ним из-за тех гнилых вещей, затаившихся под покровами человеческой оболочки. Да и ещё одногруппники. Они не понимали меня, не любили её. Слишком жестока, стерва, язва, сука. Чего я только не слышала в её адрес. Мне хотелось им возразить, но кто я? Изгой. Вечный изгой, чьи слова лишь касаются, словно ветер их волос, чьё мнение остаётся где-то в углу с мусорным ведром. Я ненавидела их. Они меня. Всё честно. Мы слишком разные. Я не хочу сказать, что я особенная. Просто другая.
 Особенность? Да бросьте. Особенными могут быть картины великого художника или музыка великого композитора, но не человека, который живёт вопросами "сколько?", "когда напьёмся?", "когда выйдет новый IPhone?". Одинаковые лица, никакого блеска в глазах, фальшивая улыбка, низкосортные запросы. Нас таких много, вернее, мы все такие.
 Но не она. Наверное. Я могла настроить воздушных замков и представить её королевой. Для себя. Хотя, она правда отличалась. Вся её злость, её жесты и мимика — это всё говорило о внутреннем напряжении. Я чувствовала и понимала.
 Когда я зашла в кабинет, то не увидела преподавателя. Замена. Снова замена. Одногруппники сидели за партами и перемывали косточки всему,что имело для них хоть какое-то значение. Тут  до меня донеслось:
— Наконец-то этой твари нет. Надеюсь, что она сдохла, как паршивая шавка где-то на задворках города.
Все вокруг засмеялись. Поддержали. Я сжала кулаки от злости. "Только бы не сорваться, только бы удержаться".
— А представьте, что она напилась, где-то в парке уснула, теперь в ментовке сидит?
— Не удивлюсь, что так и есть.Вы её видели? Там явно годовой недотрах и алкоголь по вечерам.
 Это стало последней каплей для меня:
— Да вы, идиоты, не можете даже посочувствовать человеку. Она не для себя старается, а для вас, а вы так о ней отзываетесь. Будто вы лучше. Будто вы ведёте такой правильный образ жизни, что вам святые позавидуют. Каждый из вас вообще ничего не представляет, а пытаетесь показать, что такие мизантропы и ублюдки, готовые станцевать на костях мертвеца, а сами падаете в обморок при виде крови.
— Вы посмотрите, кто заговорил, — произнесла блондинка с грудью размера третьего. — Что такое? Мало получала от этой грымзы малолетней,что теперь защищаешь её? Она гнобит тебя на каждой паре, а ты за неё горой. Тоже мне доброволец.
— Заткнись, сука, тупая. Лучше к хирургу сходи. У тебя одна грудь больше другой. Херово твой врач поработал.
 Несколько человек издали жалостливый смешок. Это и не удивительно. Белобрысая сучка с искусственной грудью была звездой группы, поэтому я снова осталась в идиотках.
 Я схватила рюкзак и вылетела из кабинета. По дороге я проклинала каждого, кто был в том кабинете. Я понимала, что обязана покончить с подобным отношением раз и навсегда. Мне надоело слышать эти кретинские шуточки и делать вид, что меня не волнует их отношение к моему любимому преподавателю.
 Решено. Завтра на вечеринке в честь окончания учебного года я сделаю то, что уже давно проворачивала в своей голове. Я уничтожу всю мразь до единой, которая посмела плохо отозваться о моей любимой и, в частности, обо мне.
 Пришла домой. Мигом проверила не осталось ли цианида. Давно его раздобыла. Не могу сказать, что с лёгкостью. Пришлось отсосать одному ублюдку. Но, думаю, оно того стоило. Всё на месте. Что ж, решено, завтра приведу план в действие. Осталось подождать ещё немного, и мы будем вместе с моей любимой. Я сделаю ей подарок.
 На следующий день я подготовила всё необходимое. Вечеринка проходила в снятой на вечер квартире. Только наша группа. Были приглашены все, даже такие изгои как я. На столе, на кухне, я увидела традиционный поднос с шампанским на тридцать человек. Каждый из нас обязан был сделать глоток, чтобы отдать дань сплочённости группы. Как же это было неприятно. Все мы презирали друг друга и делали вид, что жизни не представляем друг без друга. В принципе, обычная метостаза нашего общества.
 Я прошла на кухню, пока никто не видел, и высыпала порошок в каждый бокал, кроме своего. Взяла поднос и понесла в гостиную:
— Может наконец-то сделаем наш вечер открытым? Традиционно шампанское?
 Все оживились. Никто не придал значения тому, что я так легко могла заговорить и проявить какую-то инициативу. Это играло мне на руку. Все подняли бокалы. Силиконовая блондинка произнесла тост, что-то там про студенческий дух, и все выпили залпом. А наблюдала, как они с восторгом выпивают алкоголь и даже не догадываются, что это их последние минуты жизни. Ещё немного — и они упадут к моим ногам.
 Помню, как я мечтала, что люди будут целовать мои ноги, падать на колени, молиться на меня. Представляла себя неким Иисусом. Правда я представляла живых людей, но и мёртвые тоже ничего.
 Часы пробили десять часов вечера. Каждый, как по приказу, начал падать на пол. Глаза наполнялись страхом, но в то же время такой посредственной тупостью, что хотелось блевать. И вот несколько минут спустя они все лежали на полу. Без дыхания.
 Как я долго ждала данного момента. Сколько нервов потратила,чтобы их вытерпеть, на какое унижение пришлось пойти, чтобы достать яд, но как легко всё вышло. Ах, как же приятно:
— Твари, теперь вы все у моих ног. Как же я ненавижу вас всех. Вы заслужили того, что я собираюсь с вами дальше сделать.
 Я достала нож. Столько всего связано у меня с этим холодным оружием. Благодаря ему я столько изнасилований смогла избежать. Помню, когда-то мой дед подарил мне его и сказал, что эта реликвия будет полезна мне как историку. Тогда я залилась слезами и умоляла деда не покидать меня, но было слишком поздно. Теперь это больше,чем памятный подарок. Талисман.
 Я зажала рукоятку покрепче и стала подходить к каждом телу. Мне нужно было сделать подарок моей прекрасной Офелии. Да,так я называла ту, что люблю. Шекспир выбрал это имя не случайно. Ведь оно имеет издревле магические корни, поэтому и для меня оно имеет огромное значение.
 Перед тем, как пойти на вечеринку, я узнала, где находится моя ненаглядная. Вызвала такси и поехала прямиком к ней. Таксист смущённо спросил, что я везу, но я ответила, что не его ума дело. Он не стал ничего говорить. Через полчаса я была на месте.
 Скрип дверей — и я в здании. Всё вокруг излучало какой-то замогильный свет. Мне стало немного не по себе, но я не особо придала значение столь неуютной атмосфере, прямиком побежала к палате моей преподавательницы.
 Я открыла тихонько дверь и вошла. Она лежала на кушетке,под капельницей. Мне стало грустно видеть её такой.
 Склонилась над ней и стала смотреть. Как же она прекрасна. Умиротворённое лицо, пухлые губы, выразительные брови, курносый нос и шелковистые тёмные пряди волос,которые спадали ей немного на плечи. О, Офелия, ты прекрасна.
 Внезапно она открыла глаза и от удивления произнесла:
— Вы? Что Вы делаете здесь?
— Я пришла Вас навестить.
— Так поздно? — спросила она.
— Время и свет не имеют значения для того, кто готов на большее, чем слова.
— Спасибо. Мне очень приятно. Ещё никто из моих студентов не приходил меня навестить.
— Не стоит благодарности. Я делаю это от чистого сердца. У меня есть подарок для Вас, — произнесла я дрожащим голосом.
 Она улыбнулась и произнесла:
— Вы выглядите как-то не так, как выглядели обычно. Только не поймите меня неправильно, но Вы мне показались немного не в себе.
— Это всё любовь, — прошептала я.
— Что Вы сказали?
— Нет-нет, ничего.
— И что же Вы мне принесли?
— Эм, мне неловко немного, но это то,чего Вы достойны. Сердечного признания.
 Я открыла свой рюкзак, отошла  к столику, где стоял поднос с различными вещами. Убрала их и достала подарки. Когда я поднесла поднос моей дорогой Офелии, она вскрикнула от ужаса.
Там было ровно двадцать девять человеческих сердец. Ровно столько, сколько было нас в группе, не считая меня. Да, я вырезала сердце каждого, чтобы доказать своей Офелии, как люблю её.
— Это всё для Вас. Этим я хочу показать и доказать свою любовь, Офелия. Вы мне дороги. Я содрогаюсь от каждого Вашего взгляда, от каждой Вашей улыбки. Я живу ради Вас. Я люблю Вас, Офелия.
— Вы сошли с ума. Что это? О, ужас. Вы больны. Вам срочно лечиться надо. Что Вы несёте?
 Она была поражена. Пыталась найти слова. чтобы не оскорбить меня, но мне было бы всё равно, даже если бы она выбирала самые ужасные слова в мире. Я любила её. Любовь терпит всё:
— Я просто хочу,чтобы Вы меня поняли. Я хочу, чтобы Вы любили меня так же, как я люблю Вас.
— Это невозможно. Вам лечиться надо! Мне осталось жить какие-то часы, а Вы такой сюрприз мне устроили?
 Что значит "какие-то часы"? Не может быть такого...
— Почему какие-то часы? — пролепетала я.
— У меня рак. Мне уже не суждено увидеть белый свет. Ещё совсем чуть-чуть, и я умру.
 Что она говорит? Такого быть не может... Я же...я же...я же без неё не проживу. Она — всё, что  у меня есть, всё, что мне нужно. Нет, этого быть не может.
Тут датчик, который был присоединён к ней, стал издавать странные звуки. Стрелка забегала. Я заметила, что моей Офелии стало хуже. Она пыталась выкрикнуть что-то вроде "позовите врача", но ещё немного — она перестала дышать.
 Что? Как? А как же я? Как же тот человек, который готов был отдать всё ради неё? Я убила свою группу, только бы доказать, как она важна для меня, а эта сука бросила меня? Этого быть не может. Я не заслужила того, что вижу перед своими глазами! Она не могла сделать этого. Я же...я же хотела,чтобы всё было по-другому,чтобы мы были счастливы.
 Мне стало не по себе. Я реально осознавала, что теперь и дуновение ветра, и луч солнца не станет для меня тем, что могло быть раньше. Мне незачем теперь быть той, кем я была. Мне незачем дышать.
 Я достала всё тот же кинжал (подарок моего деда), проткнула её грудную клетку, разрезала и достала сердце. Я решила для себя, что уйду вместе с того, кого люблю. Пускай мы не будем вместе на земле, но мы будем вместе по то сторону жизни. Да, я решила это раз и навсегда.
 Мне нужно было добраться до того места, где мы могли бы воссоединиться. Я оказалась на кладбище, на могиле моего деда. Рядом разожгла огонь, достала сердце своей Офелии:
— Прости, любимая, но мы должны быть вместе. Прости, но я не смогут больше ходить по улице и думать, что тебя больше нет. Прости, но ты слишком много значила для меня.
 Тогда я кинула её сердце в костёр. Как же оно пылало. Собравшись с мыслями, я сделала шаг. Второй,третий — и я чувствовала, как жжёт подошву моих кед. Боль, нестерпимая боль. Огонь сковал меня полностью. Мгновение...