Ах, если бы только знать, что смогу сегодня её увидеть вновь. Я помню наш последний раз. Она так мило мне улыбнулась, я думала, что счастливее меня не найти человека в этот день. Но совсем недавно я узнала, что она заболела. Моя любимая преподавательница заболела. Теперь каждый день в университете кажется для меня днём, проведённым в хосписе: так же жутко, так же тоскливо и нет надежды на выздоровление. А ведь мне даже ничего не нужно, только бы видеть её, чувствовать манящий запах её духов, краснеть при её ответной улыбке и грустить, когда она приходит в плохом настроении. Мне казалось, что я чувствую каждое её движение, понимаю каждое слово, улавливаю каждую мысль. Но...я была одинока.
Одинока во всех смыслах, что можно подобрать к этому слову. Мне никто не был нужен, да я ни с кем и не могла сойтись. Душа. Все понимают, что насколько цветной не была одежда и как бы не блистал дорогой мобильник в руке человека, всё равно остаёшься с ним из-за тех гнилых вещей, затаившихся под покровами человеческой оболочки. Да и ещё одногруппники. Они не понимали меня, не любили её. Слишком жестока, стерва, язва, сука. Чего я только не слышала в её адрес. Мне хотелось им возразить, но кто я? Изгой. Вечный изгой, чьи слова лишь касаются, словно ветер их волос, чьё мнение остаётся где-то в углу с мусорным ведром. Я ненавидела их. Они меня. Всё честно. Мы слишком разные. Я не хочу сказать, что я особенная. Просто другая.
Особенность? Да бросьте. Особенными могут быть картины великого художника или музыка великого композитора, но не человека, который живёт вопросами "сколько?", "когда напьёмся?", "когда выйдет новый IPhone?". Одинаковые лица, никакого блеска в глазах, фальшивая улыбка, низкосортные запросы. Нас таких много, вернее, мы все такие.
Но не она. Наверное. Я могла настроить воздушных замков и представить её королевой. Для себя. Хотя, она правда отличалась. Вся её злость, её жесты и мимика — это всё говорило о внутреннем напряжении. Я чувствовала и понимала.
Когда я зашла в кабинет, то не увидела преподавателя. Замена. Снова замена. Одногруппники сидели за партами и перемывали косточки всему,что имело для них хоть какое-то значение. Тут до меня донеслось:
— Наконец-то этой твари нет. Надеюсь, что она сдохла, как паршивая шавка где-то на задворках города.
Все вокруг засмеялись. Поддержали. Я сжала кулаки от злости. "Только бы не сорваться, только бы удержаться".
— А представьте, что она напилась, где-то в парке уснула, теперь в ментовке сидит?
— Не удивлюсь, что так и есть.Вы её видели? Там явно годовой недотрах и алкоголь по вечерам.
Это стало последней каплей для меня:
— Да вы, идиоты, не можете даже посочувствовать человеку. Она не для себя старается, а для вас, а вы так о ней отзываетесь. Будто вы лучше. Будто вы ведёте такой правильный образ жизни, что вам святые позавидуют. Каждый из вас вообще ничего не представляет, а пытаетесь показать, что такие мизантропы и ублюдки, готовые станцевать на костях мертвеца, а сами падаете в обморок при виде крови.
— Вы посмотрите, кто заговорил, — произнесла блондинка с грудью размера третьего. — Что такое? Мало получала от этой грымзы малолетней,что теперь защищаешь её? Она гнобит тебя на каждой паре, а ты за неё горой. Тоже мне доброволец.
— Заткнись, сука, тупая. Лучше к хирургу сходи. У тебя одна грудь больше другой. Херово твой врач поработал.
Несколько человек издали жалостливый смешок. Это и не удивительно. Белобрысая сучка с искусственной грудью была звездой группы, поэтому я снова осталась в идиотках.
Я схватила рюкзак и вылетела из кабинета. По дороге я проклинала каждого, кто был в том кабинете. Я понимала, что обязана покончить с подобным отношением раз и навсегда. Мне надоело слышать эти кретинские шуточки и делать вид, что меня не волнует их отношение к моему любимому преподавателю.
Решено. Завтра на вечеринке в честь окончания учебного года я сделаю то, что уже давно проворачивала в своей голове. Я уничтожу всю мразь до единой, которая посмела плохо отозваться о моей любимой и, в частности, обо мне.
Пришла домой. Мигом проверила не осталось ли цианида. Давно его раздобыла. Не могу сказать, что с лёгкостью. Пришлось отсосать одному ублюдку. Но, думаю, оно того стоило. Всё на месте. Что ж, решено, завтра приведу план в действие. Осталось подождать ещё немного, и мы будем вместе с моей любимой. Я сделаю ей подарок.
На следующий день я подготовила всё необходимое. Вечеринка проходила в снятой на вечер квартире. Только наша группа. Были приглашены все, даже такие изгои как я. На столе, на кухне, я увидела традиционный поднос с шампанским на тридцать человек. Каждый из нас обязан был сделать глоток, чтобы отдать дань сплочённости группы. Как же это было неприятно. Все мы презирали друг друга и делали вид, что жизни не представляем друг без друга. В принципе, обычная метостаза нашего общества.
Я прошла на кухню, пока никто не видел, и высыпала порошок в каждый бокал, кроме своего. Взяла поднос и понесла в гостиную:
— Может наконец-то сделаем наш вечер открытым? Традиционно шампанское?
Все оживились. Никто не придал значения тому, что я так легко могла заговорить и проявить какую-то инициативу. Это играло мне на руку. Все подняли бокалы. Силиконовая блондинка произнесла тост, что-то там про студенческий дух, и все выпили залпом. А наблюдала, как они с восторгом выпивают алкоголь и даже не догадываются, что это их последние минуты жизни. Ещё немного — и они упадут к моим ногам.
Помню, как я мечтала, что люди будут целовать мои ноги, падать на колени, молиться на меня. Представляла себя неким Иисусом. Правда я представляла живых людей, но и мёртвые тоже ничего.
Часы пробили десять часов вечера. Каждый, как по приказу, начал падать на пол. Глаза наполнялись страхом, но в то же время такой посредственной тупостью, что хотелось блевать. И вот несколько минут спустя они все лежали на полу. Без дыхания.
Как я долго ждала данного момента. Сколько нервов потратила,чтобы их вытерпеть, на какое унижение пришлось пойти, чтобы достать яд, но как легко всё вышло. Ах, как же приятно:
— Твари, теперь вы все у моих ног. Как же я ненавижу вас всех. Вы заслужили того, что я собираюсь с вами дальше сделать.
Я достала нож. Столько всего связано у меня с этим холодным оружием. Благодаря ему я столько изнасилований смогла избежать. Помню, когда-то мой дед подарил мне его и сказал, что эта реликвия будет полезна мне как историку. Тогда я залилась слезами и умоляла деда не покидать меня, но было слишком поздно. Теперь это больше,чем памятный подарок. Талисман.
Я зажала рукоятку покрепче и стала подходить к каждом телу. Мне нужно было сделать подарок моей прекрасной Офелии. Да,так я называла ту, что люблю. Шекспир выбрал это имя не случайно. Ведь оно имеет издревле магические корни, поэтому и для меня оно имеет огромное значение.
Перед тем, как пойти на вечеринку, я узнала, где находится моя ненаглядная. Вызвала такси и поехала прямиком к ней. Таксист смущённо спросил, что я везу, но я ответила, что не его ума дело. Он не стал ничего говорить. Через полчаса я была на месте.
Скрип дверей — и я в здании. Всё вокруг излучало какой-то замогильный свет. Мне стало немного не по себе, но я не особо придала значение столь неуютной атмосфере, прямиком побежала к палате моей преподавательницы.
Я открыла тихонько дверь и вошла. Она лежала на кушетке,под капельницей. Мне стало грустно видеть её такой.
Склонилась над ней и стала смотреть. Как же она прекрасна. Умиротворённое лицо, пухлые губы, выразительные брови, курносый нос и шелковистые тёмные пряди волос,которые спадали ей немного на плечи. О, Офелия, ты прекрасна.
Внезапно она открыла глаза и от удивления произнесла:
— Вы? Что Вы делаете здесь?
— Я пришла Вас навестить.
— Так поздно? — спросила она.
— Время и свет не имеют значения для того, кто готов на большее, чем слова.
— Спасибо. Мне очень приятно. Ещё никто из моих студентов не приходил меня навестить.
— Не стоит благодарности. Я делаю это от чистого сердца. У меня есть подарок для Вас, — произнесла я дрожащим голосом.
Она улыбнулась и произнесла:
— Вы выглядите как-то не так, как выглядели обычно. Только не поймите меня неправильно, но Вы мне показались немного не в себе.
— Это всё любовь, — прошептала я.
— Что Вы сказали?
— Нет-нет, ничего.
— И что же Вы мне принесли?
— Эм, мне неловко немного, но это то,чего Вы достойны. Сердечного признания.
Я открыла свой рюкзак, отошла к столику, где стоял поднос с различными вещами. Убрала их и достала подарки. Когда я поднесла поднос моей дорогой Офелии, она вскрикнула от ужаса.
Там было ровно двадцать девять человеческих сердец. Ровно столько, сколько было нас в группе, не считая меня. Да, я вырезала сердце каждого, чтобы доказать своей Офелии, как люблю её.
— Это всё для Вас. Этим я хочу показать и доказать свою любовь, Офелия. Вы мне дороги. Я содрогаюсь от каждого Вашего взгляда, от каждой Вашей улыбки. Я живу ради Вас. Я люблю Вас, Офелия.
— Вы сошли с ума. Что это? О, ужас. Вы больны. Вам срочно лечиться надо. Что Вы несёте?
Она была поражена. Пыталась найти слова. чтобы не оскорбить меня, но мне было бы всё равно, даже если бы она выбирала самые ужасные слова в мире. Я любила её. Любовь терпит всё:
— Я просто хочу,чтобы Вы меня поняли. Я хочу, чтобы Вы любили меня так же, как я люблю Вас.
— Это невозможно. Вам лечиться надо! Мне осталось жить какие-то часы, а Вы такой сюрприз мне устроили?
Что значит "какие-то часы"? Не может быть такого...
— Почему какие-то часы? — пролепетала я.
— У меня рак. Мне уже не суждено увидеть белый свет. Ещё совсем чуть-чуть, и я умру.
Что она говорит? Такого быть не может... Я же...я же...я же без неё не проживу. Она — всё, что у меня есть, всё, что мне нужно. Нет, этого быть не может.
Тут датчик, который был присоединён к ней, стал издавать странные звуки. Стрелка забегала. Я заметила, что моей Офелии стало хуже. Она пыталась выкрикнуть что-то вроде "позовите врача", но ещё немного — она перестала дышать.
Что? Как? А как же я? Как же тот человек, который готов был отдать всё ради неё? Я убила свою группу, только бы доказать, как она важна для меня, а эта сука бросила меня? Этого быть не может. Я не заслужила того, что вижу перед своими глазами! Она не могла сделать этого. Я же...я же хотела,чтобы всё было по-другому,чтобы мы были счастливы.
Мне стало не по себе. Я реально осознавала, что теперь и дуновение ветра, и луч солнца не станет для меня тем, что могло быть раньше. Мне незачем теперь быть той, кем я была. Мне незачем дышать.
Я достала всё тот же кинжал (подарок моего деда), проткнула её грудную клетку, разрезала и достала сердце. Я решила для себя, что уйду вместе с того, кого люблю. Пускай мы не будем вместе на земле, но мы будем вместе по то сторону жизни. Да, я решила это раз и навсегда.
Мне нужно было добраться до того места, где мы могли бы воссоединиться. Я оказалась на кладбище, на могиле моего деда. Рядом разожгла огонь, достала сердце своей Офелии:
— Прости, любимая, но мы должны быть вместе. Прости, но я не смогут больше ходить по улице и думать, что тебя больше нет. Прости, но ты слишком много значила для меня.
Тогда я кинула её сердце в костёр. Как же оно пылало. Собравшись с мыслями, я сделала шаг. Второй,третий — и я чувствовала, как жжёт подошву моих кед. Боль, нестерпимая боль. Огонь сковал меня полностью. Мгновение...
Одинока во всех смыслах, что можно подобрать к этому слову. Мне никто не был нужен, да я ни с кем и не могла сойтись. Душа. Все понимают, что насколько цветной не была одежда и как бы не блистал дорогой мобильник в руке человека, всё равно остаёшься с ним из-за тех гнилых вещей, затаившихся под покровами человеческой оболочки. Да и ещё одногруппники. Они не понимали меня, не любили её. Слишком жестока, стерва, язва, сука. Чего я только не слышала в её адрес. Мне хотелось им возразить, но кто я? Изгой. Вечный изгой, чьи слова лишь касаются, словно ветер их волос, чьё мнение остаётся где-то в углу с мусорным ведром. Я ненавидела их. Они меня. Всё честно. Мы слишком разные. Я не хочу сказать, что я особенная. Просто другая.
Особенность? Да бросьте. Особенными могут быть картины великого художника или музыка великого композитора, но не человека, который живёт вопросами "сколько?", "когда напьёмся?", "когда выйдет новый IPhone?". Одинаковые лица, никакого блеска в глазах, фальшивая улыбка, низкосортные запросы. Нас таких много, вернее, мы все такие.
Но не она. Наверное. Я могла настроить воздушных замков и представить её королевой. Для себя. Хотя, она правда отличалась. Вся её злость, её жесты и мимика — это всё говорило о внутреннем напряжении. Я чувствовала и понимала.
Когда я зашла в кабинет, то не увидела преподавателя. Замена. Снова замена. Одногруппники сидели за партами и перемывали косточки всему,что имело для них хоть какое-то значение. Тут до меня донеслось:
— Наконец-то этой твари нет. Надеюсь, что она сдохла, как паршивая шавка где-то на задворках города.
Все вокруг засмеялись. Поддержали. Я сжала кулаки от злости. "Только бы не сорваться, только бы удержаться".
— А представьте, что она напилась, где-то в парке уснула, теперь в ментовке сидит?
— Не удивлюсь, что так и есть.Вы её видели? Там явно годовой недотрах и алкоголь по вечерам.
Это стало последней каплей для меня:
— Да вы, идиоты, не можете даже посочувствовать человеку. Она не для себя старается, а для вас, а вы так о ней отзываетесь. Будто вы лучше. Будто вы ведёте такой правильный образ жизни, что вам святые позавидуют. Каждый из вас вообще ничего не представляет, а пытаетесь показать, что такие мизантропы и ублюдки, готовые станцевать на костях мертвеца, а сами падаете в обморок при виде крови.
— Вы посмотрите, кто заговорил, — произнесла блондинка с грудью размера третьего. — Что такое? Мало получала от этой грымзы малолетней,что теперь защищаешь её? Она гнобит тебя на каждой паре, а ты за неё горой. Тоже мне доброволец.
— Заткнись, сука, тупая. Лучше к хирургу сходи. У тебя одна грудь больше другой. Херово твой врач поработал.
Несколько человек издали жалостливый смешок. Это и не удивительно. Белобрысая сучка с искусственной грудью была звездой группы, поэтому я снова осталась в идиотках.
Я схватила рюкзак и вылетела из кабинета. По дороге я проклинала каждого, кто был в том кабинете. Я понимала, что обязана покончить с подобным отношением раз и навсегда. Мне надоело слышать эти кретинские шуточки и делать вид, что меня не волнует их отношение к моему любимому преподавателю.
Решено. Завтра на вечеринке в честь окончания учебного года я сделаю то, что уже давно проворачивала в своей голове. Я уничтожу всю мразь до единой, которая посмела плохо отозваться о моей любимой и, в частности, обо мне.
Пришла домой. Мигом проверила не осталось ли цианида. Давно его раздобыла. Не могу сказать, что с лёгкостью. Пришлось отсосать одному ублюдку. Но, думаю, оно того стоило. Всё на месте. Что ж, решено, завтра приведу план в действие. Осталось подождать ещё немного, и мы будем вместе с моей любимой. Я сделаю ей подарок.
На следующий день я подготовила всё необходимое. Вечеринка проходила в снятой на вечер квартире. Только наша группа. Были приглашены все, даже такие изгои как я. На столе, на кухне, я увидела традиционный поднос с шампанским на тридцать человек. Каждый из нас обязан был сделать глоток, чтобы отдать дань сплочённости группы. Как же это было неприятно. Все мы презирали друг друга и делали вид, что жизни не представляем друг без друга. В принципе, обычная метостаза нашего общества.
Я прошла на кухню, пока никто не видел, и высыпала порошок в каждый бокал, кроме своего. Взяла поднос и понесла в гостиную:
— Может наконец-то сделаем наш вечер открытым? Традиционно шампанское?
Все оживились. Никто не придал значения тому, что я так легко могла заговорить и проявить какую-то инициативу. Это играло мне на руку. Все подняли бокалы. Силиконовая блондинка произнесла тост, что-то там про студенческий дух, и все выпили залпом. А наблюдала, как они с восторгом выпивают алкоголь и даже не догадываются, что это их последние минуты жизни. Ещё немного — и они упадут к моим ногам.
Помню, как я мечтала, что люди будут целовать мои ноги, падать на колени, молиться на меня. Представляла себя неким Иисусом. Правда я представляла живых людей, но и мёртвые тоже ничего.
Часы пробили десять часов вечера. Каждый, как по приказу, начал падать на пол. Глаза наполнялись страхом, но в то же время такой посредственной тупостью, что хотелось блевать. И вот несколько минут спустя они все лежали на полу. Без дыхания.
Как я долго ждала данного момента. Сколько нервов потратила,чтобы их вытерпеть, на какое унижение пришлось пойти, чтобы достать яд, но как легко всё вышло. Ах, как же приятно:
— Твари, теперь вы все у моих ног. Как же я ненавижу вас всех. Вы заслужили того, что я собираюсь с вами дальше сделать.
Я достала нож. Столько всего связано у меня с этим холодным оружием. Благодаря ему я столько изнасилований смогла избежать. Помню, когда-то мой дед подарил мне его и сказал, что эта реликвия будет полезна мне как историку. Тогда я залилась слезами и умоляла деда не покидать меня, но было слишком поздно. Теперь это больше,чем памятный подарок. Талисман.
Я зажала рукоятку покрепче и стала подходить к каждом телу. Мне нужно было сделать подарок моей прекрасной Офелии. Да,так я называла ту, что люблю. Шекспир выбрал это имя не случайно. Ведь оно имеет издревле магические корни, поэтому и для меня оно имеет огромное значение.
Перед тем, как пойти на вечеринку, я узнала, где находится моя ненаглядная. Вызвала такси и поехала прямиком к ней. Таксист смущённо спросил, что я везу, но я ответила, что не его ума дело. Он не стал ничего говорить. Через полчаса я была на месте.
Скрип дверей — и я в здании. Всё вокруг излучало какой-то замогильный свет. Мне стало немного не по себе, но я не особо придала значение столь неуютной атмосфере, прямиком побежала к палате моей преподавательницы.
Я открыла тихонько дверь и вошла. Она лежала на кушетке,под капельницей. Мне стало грустно видеть её такой.
Склонилась над ней и стала смотреть. Как же она прекрасна. Умиротворённое лицо, пухлые губы, выразительные брови, курносый нос и шелковистые тёмные пряди волос,которые спадали ей немного на плечи. О, Офелия, ты прекрасна.
Внезапно она открыла глаза и от удивления произнесла:
— Вы? Что Вы делаете здесь?
— Я пришла Вас навестить.
— Так поздно? — спросила она.
— Время и свет не имеют значения для того, кто готов на большее, чем слова.
— Спасибо. Мне очень приятно. Ещё никто из моих студентов не приходил меня навестить.
— Не стоит благодарности. Я делаю это от чистого сердца. У меня есть подарок для Вас, — произнесла я дрожащим голосом.
Она улыбнулась и произнесла:
— Вы выглядите как-то не так, как выглядели обычно. Только не поймите меня неправильно, но Вы мне показались немного не в себе.
— Это всё любовь, — прошептала я.
— Что Вы сказали?
— Нет-нет, ничего.
— И что же Вы мне принесли?
— Эм, мне неловко немного, но это то,чего Вы достойны. Сердечного признания.
Я открыла свой рюкзак, отошла к столику, где стоял поднос с различными вещами. Убрала их и достала подарки. Когда я поднесла поднос моей дорогой Офелии, она вскрикнула от ужаса.
Там было ровно двадцать девять человеческих сердец. Ровно столько, сколько было нас в группе, не считая меня. Да, я вырезала сердце каждого, чтобы доказать своей Офелии, как люблю её.
— Это всё для Вас. Этим я хочу показать и доказать свою любовь, Офелия. Вы мне дороги. Я содрогаюсь от каждого Вашего взгляда, от каждой Вашей улыбки. Я живу ради Вас. Я люблю Вас, Офелия.
— Вы сошли с ума. Что это? О, ужас. Вы больны. Вам срочно лечиться надо. Что Вы несёте?
Она была поражена. Пыталась найти слова. чтобы не оскорбить меня, но мне было бы всё равно, даже если бы она выбирала самые ужасные слова в мире. Я любила её. Любовь терпит всё:
— Я просто хочу,чтобы Вы меня поняли. Я хочу, чтобы Вы любили меня так же, как я люблю Вас.
— Это невозможно. Вам лечиться надо! Мне осталось жить какие-то часы, а Вы такой сюрприз мне устроили?
Что значит "какие-то часы"? Не может быть такого...
— Почему какие-то часы? — пролепетала я.
— У меня рак. Мне уже не суждено увидеть белый свет. Ещё совсем чуть-чуть, и я умру.
Что она говорит? Такого быть не может... Я же...я же...я же без неё не проживу. Она — всё, что у меня есть, всё, что мне нужно. Нет, этого быть не может.
Тут датчик, который был присоединён к ней, стал издавать странные звуки. Стрелка забегала. Я заметила, что моей Офелии стало хуже. Она пыталась выкрикнуть что-то вроде "позовите врача", но ещё немного — она перестала дышать.
Что? Как? А как же я? Как же тот человек, который готов был отдать всё ради неё? Я убила свою группу, только бы доказать, как она важна для меня, а эта сука бросила меня? Этого быть не может. Я не заслужила того, что вижу перед своими глазами! Она не могла сделать этого. Я же...я же хотела,чтобы всё было по-другому,чтобы мы были счастливы.
Мне стало не по себе. Я реально осознавала, что теперь и дуновение ветра, и луч солнца не станет для меня тем, что могло быть раньше. Мне незачем теперь быть той, кем я была. Мне незачем дышать.
Я достала всё тот же кинжал (подарок моего деда), проткнула её грудную клетку, разрезала и достала сердце. Я решила для себя, что уйду вместе с того, кого люблю. Пускай мы не будем вместе на земле, но мы будем вместе по то сторону жизни. Да, я решила это раз и навсегда.
Мне нужно было добраться до того места, где мы могли бы воссоединиться. Я оказалась на кладбище, на могиле моего деда. Рядом разожгла огонь, достала сердце своей Офелии:
— Прости, любимая, но мы должны быть вместе. Прости, но я не смогут больше ходить по улице и думать, что тебя больше нет. Прости, но ты слишком много значила для меня.
Тогда я кинула её сердце в костёр. Как же оно пылало. Собравшись с мыслями, я сделала шаг. Второй,третий — и я чувствовала, как жжёт подошву моих кед. Боль, нестерпимая боль. Огонь сковал меня полностью. Мгновение...
0 коммент.:
Отправить комментарий