Когда я уйду. Глава 2

 Корин сидела в душном офисе, переполненном такими же серыми и унылыми лицами, которые встречаются по пути на работу или сидят в местных кафе. Звонки поступали редко, поэтому девушка могла время от времени отвлекаться на чтение книги. Когда она дошла до пятьдесят шестой страницы «Ромового дневника» того самого короля гонзо-журналистики Хантера С. Томпсона, как тут раздался звонок. Без каких-либо эмоциональных изменений в голосе Корин произнесла:

— Здравствуйте. Вы дозвонились в наш call-центр. Чем я могу помочь? — Эти слова повторялись изо дня в день и вылетали изо рта Корин автоматически.

После длительного молчания в трубку наконец-то кто-то произнёс:
— Добрый…день. Я…мне…я.

— Да, говорите, я Вас слушаю. — Корин начинала немного нервничать от того, что решила, будто кто-то снова решил поиздеваться над ней и потешить свое собственное самолюбие. — Говорите.

— Понимаете, мне очень плохо. Я чувствую, что не могу бороться с мыслями у себя в голове. — Это был женский голос. Чувствовалась некая хрипотца в нем, но в то же время он был довольно приятным. Корин сразу оживилась, услышав подобные слова:
— Я прекрасно Вас понимаю, но Вам необходимо держать себя в руках. Расскажите мне о своей проблеме подробнее, чтобы я могла ориентироваться в данной ситуации, — Корин была готова помочь девушке, дозвонившейся к ней.

— В последнее время я чувствую себя полнейшим ничтожеством. У меня ничего не получается. А если я берусь за что-то, то уже пророчу себе провал. Понимаете…мне так плохо. Я часто пью, поэтому…— тут голос прервался.

— Да-да, я Вас слушаю. Вы сейчас тоже выпили перед тем, как сюда позвонить? — Корин немного занервничала, но в голове промелькнула мысль, что этот голос ей почему-то очень близок. С ней было это впервые, ведь в основном она воспринимает все эти голоса по ту сторону телефонной трубки отстранённо и безучастно. И тут девушка снова заговорила:

— Я пью сейчас, — в трубке послышался звук, напоминающий глоток. — Мне необходимо поговорить с Вами. Мне уже надоело всё держать в себе. Эти синяки по телу. Понимаете, я сама себя бью, когда понимаю, насколько я слабый человек. Я не знаю, что мне делать с этим.

— А Вы обращались к специалисту? — Поинтересовалась с неким сочувствием Корин.

— Вы хотите сказать, что я сумасшедшая?? — Голос в трубке явно стал громче и злее.

— Нет, Вы что? Просто…просто Ваша проблема… — и тут девушка прервала Корин.

— Я так и знала, что никто меня не понимает. Все эти нравоучения! Как же меня всё заебало! — После этого послышались гудки. Голос в телефонной трубке пропал. Корин подумала, что пропал навсегда.

  Она положила трубку и хотела снова начать читать, но мысли об этой девушке не выходили у неё из головы. Да, ей постоянно звонили в офис. Многие жаловались на то, что изменяет жена или муж, некоторые рассказывали, что набрали кредитов и не знают теперь, как расплатиться с банком. Было очень много длинных и трагичных историй, которые и рядом с данным звонком совершенно не стояли. С одной стороны, Корин понимала, что это был пустяк, что девушка изрядно выпила, может, вспомнила бывшую любовь и теперь убивается. С другой же — ей казалось, что там всё намного хуже и сложнее. Что не зря до неё дозвонилась девушка, чей голос показался таким родным и близким. У неё никогда не было таких ситуаций в жизни. Когда живёшь скучно, то и корить себя за что-то тоже особо не за что.

  Остаток дня прошёл для Корин всё так же скучно. Было ещё пару звонков, но ни один из них не был от той девушки. На часах уже шесть вечера, поэтому единственное, что оставалось сделать — это собрать все остатки хоть какого-то рассудка и валить домой. По дороге на остановку Корин шла и вспоминала голос. Её уже начинало изрядно бесить, что эта ситуация не выходит у неё из головы.

— Будто мне заняться больше нечем, как думать об этом! — Прокричала Корин, и на неё посмотрело несколько человек. Корин только снисходительно улыбнулась и запрыгнула в только что подъехавший автобус.

  Дорога выдалась немного напряжённой, потому что водитель несколько раз чуть не переехал кого-то на дороге, да и ещё пришлось выслушивать, как целая орава уставших разозлённых людей кричала на бедного водителя. Корин надоело выслушивать эту ругань. Она достала наушники, и все это время её сопровождала только любимая группа Thrice.

Придя домой, Корин стянула с себя одежду, приняла ванну и решила, что было бы неплохо сегодня порисовать, изрядно закинувшись таблетками. Сначала она приняла одну, пока принимала ванну, а потом поняла, что этого мало. Выйдя из ванной, девушка не захотела одеваться. Совсем голая она поставила мольберт, приняла ещё одну таблетку и принялась рисовать.

  Разум был затуманен. Казалось, что перед собой Корин видит только бежево-розовую пелену, через которую невозможно пробраться. Единственное, что её связывало с настоящим, — это кисточка и краски. Она рисовала, но совершенно не видела того, что рисует. Она не чувствовала в этот момент ни тепла, ни холода. Ощущение безмерного парения над этим миром и полная безучастность во всём, что могло хоть как-то сказаться на её действительности. Сейчас Корин ничего не чувствовала. Что-то сковало её и не выпускало из своих крепких невидимых объятий. Рисовать, рисовать, рисовать, РИСОВАТЬ. Лишь этим было наполнено её существование.

  Как только Корин закончила свою работу, она бросила всё на пол и пошла спать. Сон выдался беспокойным. Ей снились какие-то странные люди. Они говорили с ней и в то же время молчали. Голоса доносились отовсюду, но их рты были зашиты чёрными толстыми нитками. И вдруг все эти голоса прервал один голос, близкий и безумно приятный, который произнёс её имя. После чего девушка проснулась.

  Голова ужасно болела. Корин поняла, что всю ночь она так и проспала голая на кровати, даже не укрывшись одеялом. Девушка немного замёрзла, поэтому накинула на себя покрывало и пошла на кухню. Поставив чайник, девушка вспомнила, что вчера после того, как она приняла ванну, пошла рисовать. Корин бросилась в комнату, где стоял мольберт. Когда девушка увидела то, что нарисовала за эту ночь, побледнела от непонятного страха. Но в то же время этот самый страх перемежался с непонятной гордостью и радостью, что не настолько она ничтожна.

  На картине была изображена девушка. Она была прекрасна и совершенно не похожа на все те серые лица, которые окружали Корин всё это время, всю эту жизнь. У девушки были красивые длинные белые, словно немного седоватые, волосы. Её зелёные глаза сразу же приковывали к себе внимание. В них можно было рассмотреть глубину чувства отчаяния и понимания. Черты лица не раздражали Корин. Такое бывало действительно редко, потому что зачастую ей тяжело давались лица людей. А здесь перед ней предстала девушка, у которой совершенно не было изъянов.

  Корин простояла почти пятнадцать минут как парализованная. Потом она вспомнила, что поставила чайник и полетела на кухню. Вода из чайника залила конфорку, от чего та погасла.

— Повезло, что я вовремя пришла в себя, а то уже бы взлетела на воздух вместе с моими «любимыми» соседями. — Корин сделала себе чай и пошла собираться в университет.

Голова всё так же болела, поэтому девушке пришлось выпить таблетку. Совершенно забыв об уже остывшем чае, Корин схватила сумку и поехала в университет. Она всё не могла понять, как ей удалось нарисовать столь прекрасное создание. У не никогда не получалось нарисовать нечто подобное, причём сколько бы таблеток она не приняла. А тут буквально две таблетки — и такой шедевр.

  Пара ещё не началась, поэтому Корин зашла в кабинет и примостилась на предпоследней парте. Пока преподавателя не было, а общаться со своими одногруппниками не было никакого желания, Корин принялась вырисовывать узоры на тетради для конспектов. Как тут открылась дверь и в кабинет вошла девушка. Она была среднего роста. Её шикарные белые волосы спадали на чёрную футболку с надписью «Live fast, die young». У девушки была красивая фигура, несмотря на то, что она предпочла скрыть её под довольно мешковатой футболкой. У неё была проколота губа, а тёмный макияж сразу же привлекал внимание. Глаза… У неё были бездонные зелёные глаза.

  Корин была шокирована. Она никогда раньше не видела эту девушку на лекциях. Да и в университете она никогда не пробегала мимо неё. Кто она? А главное — почему эта девушка так похожа на ту, что изображена на её портрете? Назвать это странным было бы, по меньшей мере, глупо.

  Девушка с белыми волосами в вызывающей футболке быстро поднялась на самый верх и села за последнюю парту. Корин не могла отвести от неё взгляда. Девушка это заметила и сделала удивлённые глаза. От чего Корин стало не по себе, и она отвернулась. Она чувствовала, что покраснела. Хорошо, что сидела одна, поэтому никто не заметил её красных пятен на щеках.

Когда пара закончилась, Корин заметила, что девушка с белыми волосами уже умчалась куда-то. Корин не была уверена, что снова её увидит, но она уже понимала, что не сможет так просто забыть о ней.

  Как только она вышла из кабинета и подошла к окну, выходящему во двор, то снова увидела эту девушку. Она курила и что-то искала в своём телефоне. Всё это время Корин смотрела на неё, как тут к девушке с белыми волосами подошли какие-то отморозки и начали её толкать. Потом один из отморозков схватил девушку за волосы и что-то начал ей говорить. После этого он оттолкнул её, и та упала на землю. Отморозки ушли, оставив девушку рыдать в одиночестве. Корин понимала, что эта девушка странным образом ворвалась в её жизнь и теперь она не в силах что-либо изменить. 

Когда я уйду. Глава 1

  В нашей жизни каждая встреча занимает определенное место. Пускай потом мы жалеем всю свою жизнь о том, что однажды встретились с тем или иным человеком. А иногда эти самые встречи перерастают в нечто большее. Причем необязательно в любовь или даже дружбу. Бывает, что хватает одного взгляда человека на улице, чтобы осознать свою беспомощность или, напротив, силу. Одна встреча может кардинально изменить стремление жить и стремление умирать. Всего лишь одна встреча способна навсегда превратить в зверя, неспособного существовать по законам человеческим. Мы привыкли думать, что неслучайно встретились со своими бывшими или теперешними друзьями, не случайно когда-то любили одного человека, а потом внезапно остались с другим. Осколки встреч всегда хранятся в какой-то потайной части нашего мозга и время от времени они начинают играть всеми красками в нашем воображении, делая тем самым нас счастливее или несчастнее. Как бы там ни было, но встреча значит всегда значительно больше, чем оставшийся на веки образ, улыбка, жест или слова. И моя история тому пример.

  Это случилось в то время, когда я особенно уязвимо себя чувствовала. Нет, я не была на краю суицида, мне не хотелось пристрелить кого-то или унизить. Просто я не знала, чего хотела от этой жизни и будто затерялась в этом призрачном сером мире, картины которого каждый день одни и те же. Во мне не было ничего примечательного. По крайней мере, я так думала. Но не могу сказать, что была обделена вниманием. У меня вроде бы были друзья, с которыми я могла выпить и помучить соседей снизу. У меня были парни, с которыми каждая ночь могла стать последней от переизбытка счастья в крови. Были и те люди, с которыми мне хватало лишь телефонного разговора. Но все это так опостылело в одно мгновение, что хотелось забиться в угол и совершенно ни о чем не думать. Привет, меня зовут Корин Такер, и я обычный человек со своими тараканами в голове.

  Я учусь в университете искусств и подрабатываю оператором в call-центре. Так уж вышло, что для науки я слишком глупа, а кроме как рисовать больше ничего не умела. Да и не могу сказать, что мои рисунки были чем-то исключительным. Преподаватели их особо не выделяли, а впереди меня всегда была какая-то выскочка, с которой мне совершенно не хотелось конкурировать. Порой друзья мне говорили, что мои картины не то чтобы неправильные или неинтересные. Они просто странные и их не понять. В общем, вроде бы и искусство нашего века, но и в то же время какого-то чужого.

  Не очень-то мне верилось, что когда-нибудь я буду зарабатывать писаниной по холсту на хлеб. Как-то в голове представлялись образы такого себе художника-бомжа из французской провинции. Губа не дура, что уже там скрывать. Но, пока я только лишь училась смешивать акварели и выводить из них хоть что-то путное.

  Так как мои родители погибли, когда мне было 16 лет, жила я с бабушкой. Конечно, постоянно это не могло продолжаться, поэтому пришлось после поступления переехать в другую квартиру. Мне не хотелось мешать моей старушке, а тем более брать у нее деньги, поэтому я нашла себе работу в этом долбаном call-центре. Другого выхода не было. В ресторане работать не хотелось, чтобы избежать домогания со стороны посетителей и шефа. Да и в любой момент я могла разбить разнос с посудой, за что платить ту же деньгами или той же натурой. Поэтому из двух зол пришлось выбрать то, которое не так насилует мозг и тело.

Летом обычно я могла уехать куда-нибудь за город с друзьями или просто вернуться к бабушке. Но это длилось недолго, потому что нужно было платить за квартиру, да и долго с людьми почему-то быть я не могла. Не то чтобы я мизантроп. Нет. Скорее, люди сами со мной быть не могли и пытались сделать все возможное, чтобы я сама умыла руки и скрылась из виду.

Я не отчаивалась. Мне даже было все равно. Да и к тому же я всегда могла попросить младшего брата своей подруги достать мне немного легких наркотиков. Братец соглашался, но за умеренную плату. В виде секса. Но это уже издержки. Он-то и младше меня всего на пару лет, поэтому ничего уголовного, только бизнес.

  Как только я оставалась наедине с косяками или ЛСД, то мир становился даже немного краше. Знаете, это закрыть глаза, сильно их потереть, потом открыть и увидеть весь этот спектр красочных шариков и волнообразных линий. Весело и интересно. Наркотики помогали мне рисовать. Или просто это было что-то вроде катализатора. Вы не подумайте, что я стремилась походить на известных художников-наркоманов вроде Дали или Пикассо. Там все-таки в первую очередь присутствовал талант, а уже потом увеселительные вещества. Мне просто нужно было что-то, чтобы не чувствовать себя одинокой.

  Иногда я могла принимать сразу несколько таблеток ЛСД и всю ночь напролет писать картины. Утром, когда я уже свежим взглядом смотрела на то, что получилось за ночь, мне не казались картины такими исключительными что ли. Моим преподавателям, кстати, тоже. Здесь наши взгляды на современное творчество сходились.  Несмотря на то, что многие известные мне любители наркотиков рассказывали, будто у них получаются такие яркие картины, мои отличались почему-то только перебором черных оттенков. Мне кажется, что психологи могли бы спокойно пользоваться моими картинами во время проведения теста Роршаха.

  На парах я пыталась все-таки появляться редко. Знаете, все эти начинающие художники и старые тетки, возомнившие из себя знатоков работ Мане и Родена, а на деле в коридоре на стене у них висела картина Шишкина, о которой они практически ничего не знали (да простит меня Иван Иванович), выводили из себя. Да и зарабатывать на жизнь надо было.

Работа была скучной. Конечно, я допускала такую мысль, что пора бы подыскать что-то другое, но как-то руки не доходили до газет с объявлениями, а уж тем более собеседований по телефону и с глазу на глаз. Иногда мне попадались действительно умные люди, которые просто по ошибке позвонили, чтобы уточнить вопрос. Но в большинстве своем доводилось долго и мучительно объяснять человеку, какую кнопку нажать, чтобы активировать тариф. А еще эти напускные улыбочки строить. Ненавижу! Понимаете ли, клиент должен слышать, что вы приветливы и услужливы. Тьфу, будь оно неладно.

  В общем, да, жизнь у меня была довольно веселой и насыщенной. Чаще всего время я проводила дома. Если на моих друзей накатывала какая-то волна всеобщей любви ко мне, то я могла еще оказаться на какой-нибудь горе-вечеринке (для меня в первую очередь). Там можно было надеяться на случайный секс, о котором ты потом даже, к счастью, не вспомнишь. Я к таким вещам отношусь совершенно спокойно и даже как-то безразлично. Даже больше предпочитаю, чтобы человек просто предложил мне секс без всякой сладкой лапши, навешиваемой на уши. Тем более часто бывало, что какой-нибудь особенно навязчивый донжуан узнает, что я учусь на художника и, конечно, начнет рассказывать, что раньше искусство было настоящим, а сейчас оно превратилось в продажную девку. Приходилось самой затыкать рот таким парням, чтобы просто не мучить себя и их.

  Стоит признать, что все-таки у многих людей моего возраста не было того, что было и есть у меня. Кто-то решит, что я слишком многого хочу, притом, что я и так многое имею. Кому-то может показаться, что я просто распускаю нюни, хотя на деле я просто рассказываю о том, как живу. Я не требую сочувствия и даже внимания к своей персоне. Меня устраивает моя инертность и полное безразличие к тому, что происходит за пределами моего сознания и дома. Наверное, кто-то решит, что я просто плыву по течению и не хочу бороться за какие-то там придуманные обществом постулаты. Да, я не хочу. Вернее, не хотела. Я и не скрываю этого.

Пускай порой мне становилось страшно от того, что я одна. Но утром же это все проходит, и ты снова мог жить так, как будто ничего и не было. Если не складываются отношения с людьми, всегда можно уткнуться в монитор ноутбука и найти себе отдушину там. А если совсем плохо, то мир подарил нам такое чудо на спасение как наркотики и алкоголь.

  Люди слишком многое не ценят и действительно многое не замечают. А я привыкла быть здесь и сейчас, пользоваться тем, что есть, не надеяться попусту на что-то. Я просто не видела в этом смысла. Я не понимала вообще, зачем кто-то себя развлекает поисками смысла жизни? Конечно, нам предсказывали, что скука станет бичом планеты. Но это же значит, что нужно было тут же искать эфемерный смысл жизни.

   Когда-то я действительно была такого мнения. И знаете, мне нравилось это. Я не могу сказать, что раньше была настолько глупа. Нет. Мне не было лень или неинтересно. Просто я считала, что человечество слишком заморочено различными проблемами, не имеющими отношения к реальной жизни. А сейчас, после всего того, что мне довелось пережить, становится не по себе от себя прошлой.

  Забегу наперед и скажу, что из моей жизни не исчезли наркотики. Я не пересела на тяжелые, так и продолжаю баловаться. Только теперь мне просто страшно, потому что понимаю, что в один прекрасный момент может все закончиться. И, наверное, самое страшное, что я не хочу что-либо поменять. Вот теперь я не вижу смысла, потому что однажды потеряла его.

Я уважаю тех немногих людей, которые до последнего не опускают руки. Но я не могу быть такой, как все они. Мне импонируют сильные личности, способные осознанно себя самоуничтожать, но в итоге оставаться теми, кто достоин восхищения. Я не могу стать такой, потому что видела, что происходит с ними.

  Хочу, чтобы для меня все, то сильное и живое, оставалось приятным воспоминанием, дающим надежду на то, что ничего нельзя было изменить. Когда я уйду, больше некому будет подумать об этих бедных людях и их роли в мире. Пожалуй, это единственное, что я умею делать поистине хорошо. Я умею ценить то, что сильнее и лучше меня. И как все остальные не стремлюсь уничтожить или переплюнуть тех, кто достоин быть всем.

  Я жила, не осознавая, что однажды все изменится. Жила так, пока со мной не произошло то, что значительно изменило не только меня, но и мою жизнь. Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, по моей коже пробегают мурашки и хочется наложить на себя руки. Я вспоминаю ее, и мне становится невероятно больно и тоскливо как паршивой бездомной дворняге. Но об этом всем чуть позже.