Внутри

В комнате почти не было света, окна закрыты шторами, пелена сигаретного дыма. Их было четверо. Алкоголь в руке, печальные лица и слова. Слова, от которых бы у обычного человека случился припадок или просто шок. Четыре оторванные души, четыре жертвы той реальности, что обволакивала собою каждый звук и каждый взгляд.
— Мне надоело, — сказал девушка во всём кожаном чёрном одеянии. — Я так больше не могу. Не могу терпеть то, что происходит вокруг, не могу понять себя, не могу жить так, как хотят остальные. Я не хочу. Вот ты скажи, я же знаю, что перенесённое тобою ничем не легче моего.
Девушка обратилась к парню. Молодой человек вальяжно отпил из бутылки вина и произнёс:
— Да, ничем не легче. Я не могу жить без этой ядовитой, для каждого из нас, жидкости. Её аромат, её вкус и цвет, — всё это манит меня. Может и стоило бы уже бросить пагубную привычку напиваться, как последний алкоголик. Но я не могу это сделать. Не потому, что у меня особое пристрастие или проснуться для меня без капли алкоголя — редчайшая трудность. Просто мне так легче. Алкоголь помогает мне забыть обо всём том, на что он же сам меня и спровоцировал.
— Расскажи об этом. Хватит держать того зверя, что засел у тебя внутри. Твоё лицо уже давно перестало выказывать хоть капли того счастья, которое у тебя было, — произнесла девушка в кожаном.
— Потому что этого счастья больше нет.
Да, когда-то я был тем, чьё дыхание и чьё молчание говорили об отрадном. Одна моя улыбка изображала всё то лучшее, что заполняло мой внутренний мир. Я любил. Любил с той силой, которую мог позволить себе только полубог. Готов был ради неё одной всю жизнь, любые деньги и свою гордость. Чёрт подери, но я уничтожил этот комок счастья своими же руками. Этими дряхлыми ничтожными руками. Вы понимаете? Ноша. Она никогда не покинет меня. Во всём виноват этот грёбаный алкоголь! Он погубил её, погубил меня, но в то же время держит на цепи. Она не выносила, когда я был пьян. Сам бес вселялся в меня. Я уничтожал вокруг всё, что только мешало мне. Уничтожил и её. В один холодный осенний вечер я пришёл к ней изрядно пьян. Мне просто было плохо, ведь я узнал об увольнении. Напился в ближайшем баре. Я знал, что дома её родителей нет, поэтому пошёл к ней. Когда она открыла дверь, то была удивлена, но в уже в отчаянии. Она стала кричать, почему я снова пьян, зачем я это делаю. Мне было всё равно. Я хотел её. Прямо сейчас и прямо на лестничной клетке. Я держал её всеми силами и пытался сорвать её розовую юбку. Но она вырвалась и побежала в комнату. Я вошёл в квартиру и закрыл на замок дверь. Мне хватило одной лишь пощёчины, чтобы зверь вырвался наружу.  Я зашёл на кухню и взял первый попавшийся нож. Звал ею, просил одуматься, но в ответ лишь тишина. Нашёл её забившейся в угол комнату и плачущую. Ни капли жалости во мне не было. Казалось, она была моим злейшим врагом. В этот момент я ненавидел её больше себя, больше своего отца, который постоянно меня бил, больше всей жизни. Я накинулся на ту, которую любил. Ножом проткнул ей грудную клетку. Она кричала, но уже не была в силах просить о помощи или пощаде. Я так вошёл во вкус, что стал выкалывать ей глаза, резать ей спину. Самое интересное, но и ужасное, что мне это приносило небывалое удовольствие. Я готов был сожрать эту дрянь. Но в один момент понял, что совершил ужасное. Мне ничего не оставалось, как просто порубить её на части и засунуть всё это в пакет. По дороге домой мне удалось найти хорошую канализационную яму и выбросить пакет. Поиски моей девушки ведутся до сих пор. Я вне подозрений. Не знаю, почему мне это удаётся, но её образ приходит ко мне во сне, следует за мной по пятам. Чтобы хоть как-то жить, мне нужна выпивка. Мне нужен алкоголь. Это сгубило меня, но до сих пор он держит меня на плаву.
— Я знала, друг мой, что когда-нибудь алкоголь доведёт тебя по прямой дорожке прямо в ад. Что же, могу поздравить, ты один из нас. Да здравствует алкоголь! Тот, что объединил нас, и тот, что стал нашим убийцей.
Девушка в кожаном чёрном одеянии явно была уже выпившая. Это не мешало остальным наслаждаться компанией.
— Дорогая, а что ты можешь поведать нам?
— Я? — Спросила девушка в коротких шортах, чёлках в дырку и каком-то открытом чёрном топе. — Меня сгубил секс.
— Это интригующе. Рассказывай.
— Я не могу жить без секса. Эта любовь привела меня на панель. Да, я знаю, что в основном все нимфоманки так и поступают. Я не исключение. Сознательно стала на этот путь. Плюс деньги хорошие. Но я не знала, что всё так обернётся, — слёзы окропили её щёки. — Через меня прошло больше мужчин, чем, наверное, живёт в том маленьком городке, откуда я родом. Я почти не различала лиц, не помню имён. Мне был важен только секс. Грязный, грубый, романтичный, но секс. Я позволяла,чтобы со мной делали всё, чего хотел заказчик. В то же время я делала то, что просил он. Различные игрушки из секс-шопа, анальный и оральный, оргия, — в моей жизни было всё. Я не могу контролировать себя, когда чей-то член внутри меня самой. Я готова изнемогать от наслаждения и с упованием отвечать тем же. Я чувствую себя никем, когда не получаю очередную дозу сексуальных утех. К сожалению, недавно я почувствовала себя не то чтобы никем, просто ничем. Пустое место, нуль, тряпка. Меня унизили, меня осквернили, меня не хотели. Я приехала по вызову. Мужчина был изрядно выпившим. Он с порога стал меня ласкать грубыми словами. Не придала этому большого значения, знаю, что клиенты бывают разные. Игра, так игра. Я разделась почти догола. Он схватил бутылку, которая была у него под рукой и ударил меня. Я взвыла от боли. Это было слишком. Он стал кричать, что такие как я ничего не стоят, что мною нужно протирать пол или просто закопать где-нибудь за гаражами. Его не волновало, что мне было больно. В тот момент мне даже было больно не от ударов, не от удушья (да,он иногда душил меня), меня ранили его слова. Позорная шлюха, которая больше ничем не может заработать деньги. Только дырка между ног спасает меня хоть как-то от голода. Он кричал, что у него была шикарная жена, но та бросила его и ушла к другому. Казалось, что во мне этот человек увидел ту, что лишила его жизни. За это заказчик готов был мстить и убить первую попавшуюся. Я просила, чтобы он остановился, но он не прекращал меня бить бутылкой. Самое ужасное, что она была разбита и очень больно встревала мне в спину, шею, ягодицы. Я не понимаю, почему до сих пор жива, почему я здесь, почему пью и дышу, но боль от тех ударов и тех слов я чувствую и слышу до сих пор. Это страшно. Я уже устала плакать. Да что там плакать — рыдать. Каждую ночь я засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью. Конечно же я понимаю, что зарабатываю деньги своей дыркой между ног, но суть в том, что не могу позволить себе отказаться от этого. Та самая привычка, что приносит мне удовольствие, но вгонит когда-то в могилу. Секс заполнил всё моё естество. Я есть секс. Без него я просто ходячий мертвец, не более. Но боль не может утихнуть, и я дрожу всякий раз, когда приезжаю по вызову. Если я перестану заниматься этой работой, то просто умру.
— Стоило догадаться, что когда-то с тобой произойдёт подобное, — сказала девушка в кожаном чёрном одеянии. — Ну а ты, малышка, что расскажешь нам?
Маленькая девочка, лет пятнадцати, сделал глоток из бутылки и хитро улыбнулась:
— Мои руки тоже в крови. Я маленькая ещё, но уже не святая.
— Дорогая моя, мы рождаемся уже не святыми. Запомни это. Ты же человек, это по определению грех.
— Да, в этом я уже убедилась. Моя мать умерла слишком рано. Мне не было и пяти. Отец сразу же нашёл ей замену. Красивая брюнетка с зелёными глазами. Я ненавижу эту тварь, но ненависть к ней была меньше, чем к другому человеку, который не давал мне жить. Мой отец любил меня бить. Ещё при жизни матери, но та меня в нужный момент спасала. Когда её не стало, ему стало легче надо мной издеваться. Более того, он к этому делу привлекал свою малышку, которую трахал каждую ночь и даже у меня на глазах. Они любили меня подвесить на цепи и бить; один раз даже повесили за спину на крюк. Это было ужасно больно. Я кричала и плакала. Я задыхалась от тех чувств, что сковали меня. Когда же они меня сняли, я поклялась, что убью этих ублюдков.
Отец любил охоту. Раз летом мы выехали в наш загородный домик. Я решила целенаправленно отомстить именно в этот день. Наступила ночь, и эти кретины решили заняться сексом. На удивление, они закрылись у себя в комнате. Я в этот момент сидела внизу и пила. Окинув взглядом комнату, я заметила ружьё своего отца. Сверху донеслись крики этой проститутки. Наверное, это стало последней каплей. Я чувствовала, что после своих плотских утех они спустятся вниз и стану издеваться надо мной. Ни минуты не сомневаясь, я схватила ружьё, поднялась наверх и зашла в их логово. Они изворачивались как дикие звери, даже не заметили меня. Тогда я просто прицелилась и выстрелила. Первый выстрел предназначался отцу. Курсы по стрельбе прошли не зря. Я попала прямо в сердце, и тот старый ублюдок упал замертво. Грудастая проститутка начала кричать. Но мне было уже всё равно. Я пристрелила и её. Два тела, кровь на кровати, — такого удовольствия я ещё никогда не получала. Я стёрла отпечатки пальцев и позвонила в милицию. Конечно же никто и не догадывается, что убила я. Следствие продолжается, а я наслаждаюсь выпивкой и свободой. Всё ради тебя, мама.
— Ты непревзойдённая, — только и сказала девушка в кожаном.
Тогда все трое спросили, что же произошло у неё. Только она хотела заговорить, как в её глазах потемнело. Она уже не чувствовала себя так уверенно как ранее. Перед глазами стало всё теряться, а люди вокруг исчезали. Минуту спустя, в комнате не было никого, кроме этой девушки. Почти допитая бутылка вина, горькие слёзы по щекам и отсутствие сил:
— Я обязана встать. Я не могу так больше. Я не могу держать это внутри. Мне нужна доза.
Девушка встала с пола, схватила шприц с каким-то веществом и воткнула в себя. Тёплая жидкость потекла по венам:
— Я не могу быть одна. Мне тяжело и больно.
Она упала на пол. Слёзы окутали её и лились рекой:
— Я не хочу быть одна.
Она открыла глаза. Перед ней сидели всё тот же парень-убийца, девушка-шлюха и пятнадцатилетний подросток-тиран.
Парень произнёс:
— Перестань ныть. Ты не одна. Лучше принеси ещё алкоголя. У нас почти всё закончилось.

Так легче

Девушка не знала, куда убежать, где скрыться, чтобы ни одна живая душа не смогла её найти и спросить "что произошло?". Ей этого не было нужно. Просто бы поплакать, просто бы, в который раз, прокричать, что она никому не нужна, что она просто заблудшая душа, чьё предназначение нести груз боли, пока не споткнётся о маленький камень — смерть.
Слёзы не позволяли разглядеть хоть что-нибудь вокруг. Дорога казалась чем-то вроде грязного месива, которое готово поглотить её с головой. Так, чтобы никто не нашёл и никто не вспомнил.
Ноги привели её на старое кладбище. При ясном уме она бы не смогла даже шагу ступить в сторону этого места, но горе привело её сюда. А чего ей бояться?
 "Всё самое страшное уже произошло. Осталось только ждать... Но чего? Неважно" — повторяла себе.
Ещё немного — и девушка блуждала среди могил. Тысячи скелетов или жалких остатков от существования человека, чья память выгравирована лишь на чёрном мраморе датой рождения и смерти. Сколько слёз, сколько горя видели эти бездыханные камни. Они, казалось, созданы лишь из эфемерных чувств, на которых строится всё бытие человечества.
Пройдя мимо нескольких могил, девушка вышла на поляну. Луна освещала всё вокруг. Убитая горем и изрядно уставшая, девушка присела, чтобы перевести дух и подумать:
— За что же мне это? Почему именно я? Неужели я так много плохого сделала? Не верю. Он не мог так просто от меня уйти. Я, идиотка, думала, что он меня любит. Ему только лишь секс нужен был. Банальная история. Ничего нового. А я клюнула... Нет, если бы не жизнь в детдоме, я бы может отнеслась к этому легко и спокойно. Но он обещал мне то, чего у меня не было. Его родители... Я была почти дочерью для них.
— Ты не имеешь права плакать, — прозвучало внезапно.
— Кто здесь? — от испуга девушка еле выговорила эти слова.
— Не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Я просто хочу тебе помочь и сказать, что ты ещё жива. Тебе ещё не место на этом кладбище.
С несчастной разговаривала девушка. Она была одета с готическом стиле: длинное тёмное платье, длинные чёрные волосы, мрачный взгляд, бледное лицо. Она, казалось, была фигурой из прошлого. Загадочная и красивая. От неё веяло чем-то незыблемым и ужасающим. Это было воплощение некоего спокойного мрака.
— Я хочу поведать тебе одну историю. Ты поймёшь, почему твоё место не здесь.
— Почему Вы хотите мне помочь? — пыталась успокоиться девушка.
— Потому что я не хочу, чтобы здесь были те, кто ещё может дышать и чувствовать более, чем просто смерть. Итак. Это произошло со мной, когда мне было почти как тебе. Может немного старше. Я любила и была любима. Всё казалось мне волшебством. Я думала, что буду жить вечно в этом разноцветном счастье. Ах, каким же оно было великолепным. Тот человек, что шёл со мною рука об руку, тот, что готов был отдать свою жизнь за мою, внезапно исчез. Я не знала, куда себя деть от горя. Внезапный страх сковал меня. А всё потому, что в тот день, когда я встретила её, уже понимала, что сладко жить не получится. Постоянные упрёки, что я не такая как все, что мы не можем с ней быть вместе, не давали мне покоя. Она меня успокаивала, дарила жаркие и пылкие поцелуи. А я, наивная, верила, что всё будет хорошо. Чёрт подери, да слова, выцарапанные на внутренней стороне крышки гроба звучали бы оптимистичнее, чем то, что произошло с той, которую я любила.
Это был один из тех зимних февральских дней, когда снег окутывал землю, лица детей выказывали лишь не наигранную радость, а окна баловали великолепными рисунками. Я проснулась. Её не было рядом. В голове ещё проскальзывали воспоминания о прошлой ночи. Нужно было приготовить кофе. Я пошла на кухню, а рядом с кофемолкой нашла записку: "Её больше нет". Мне стало страшно. Что это — шутка или серьёзная угроза? Дальше на листке я прочла лишь одно слово "холодильник". Я открыла его и там, среди всего того,что было, обнаружила что-то, напоминающее лёгкое. "Не может быть" пронеслось у меня в голове. Я не верила, я боялась верить... Но, к сожалению. В этом лёгком я нашла другую записку, где было написано снова лишь одно слово "почтовый ящик". Я уже с ужасом спускалась по ступеням. Мне было страшно представить, что же там. Я молилась, чтобы там была записка, не более. Но снова-таки, я нашла,как бы это не прозвучало, ухо. О,господи, оно было её. Эти серьги... Я ей дарила их. Она не снимала... Рядом же лежало следующее послание "ваза". Я побежала снова  к себе в квартиру. Возле зеркала стоял шикарный букет цветов. Она подарила мне их за день до этого. Я выкинула этот веник, а там нашла её глаз. Я в истерике упала на пол и проплакала, пока наконец не успокоилась. Я не могла поверить в то, что вижу. Это было ужасно, это было больно, это было страшно. Мне хотелось себя разорвать на куски. Лучше бы меня, а не её. Но надо было собраться с силами. Я нашла рядом с её голубым глазом очередную записку. "Балкон". Снова лишь одно слово. Снова я задыхалась от страха. Снова я должна была увидеть то, от чего постепенно буду сходить с ума. Снова.
Я зашла на балкон. Было ужасно холодно, но мне было всё равно. Я должна была видеть то, что меня ждало, то, от чего я впаду в истерику. Да, я не ошиблась. На прищепке, где верёвка, висела её тоненькая ручка, с тем самым серебряным колечком, которое я подарила ей на нашу годовщину. Она носила его и каждый раз благодарила меня жарким поцелуем и страстным сексом за него. И вновь увидела записку. Рука держала её. Я взяла аккуратно. Так, будто боялась разбудить ту, что любила. В записке прочла "ванная". Снова вытерпеть этот ужас. Что меня ждало там? Губы? Нога? Желудок? Сердце?
На самом деле оказалось всё намного хуже. Я открыла дверь ванной комнаты. Глаза были закрыты. Я представляла каждый участок её тела, каждый орган, всё... Но в ванной я увидела её... Та девушка, которую любила больше жизни, которой готова была отдать жизнь и даже больше. Она лежала в ванной, бездыханна и изуродована. Я видела её и не знала, что мне делать. Истерика, крики, слёзы, — всё мною овладело. Я не могла держать себя в руках. Мне не было страшно, мне было больно. Я пыталась держаться: так, как держалась, когда умер отец, когда умерла уметь, когда лишилась всех. Теперь нет её. За что мне это? Я еле дышала. Я взяла её руку. Да, у неё была одна руку. Жалкие ублюдки, они изуродовали её. Это был не человек, а жалкий инвалид. Но мне было всё равно. Я всё равно любила её такой, но она уже никогда не узнает этого. Я этого никогда больше не скажу так искреннее, как могла раньше. Если бы кто-то увидел её, взглянул на меня, то каждый бы сказал, что это трупы. Я понимала, что больше не вынесу той боли, которую терпела столько лет и которую забыла, когда встретила свою любовь. Мне ничего не оставалось, как выйти из ванной комнаты, достать пистолет из тумбочки, вернуться обратно, взять снова за руку свою отдушину и произнести "Значит так надо. Значит это конец." Я засунула себе пистолет в рот и...выстрелила. Я не знаю, что было дальше, не знаю, как мы выбрались из моей квартиры. Знаю лишь то, что я переродилась. Переродилась в то, на что ты опираешься.
Девушка, которая с интересом слушала готическую девушку с ужасом отпрянула от камня. Да, это было изваяние той, что сейчас рассказывала ужас своей жизни. Она со страхом понимала, что эта девушка, которая стояла перед ней, перенесла столько удручающего, она вытерпела столько боли, что ей просто стыдно плакать, что ей стыдно упрекать кого-либо.
— Да, я стала каменным изваянием. Пойми, тебе нечего здесь делать. Тебе нужно вернуться к себе. Пускай то место и является для тебя адом, пускай ты одна, но тебе рано. Тебе слишком рано. Ты ещё можешь всё изменить. Ты можешь плакать, бояться и ждать. Ты можешь ждать, кричать и мстить. Просто верь в это. Просто найди в себе силы. И вот, когда ты столкнёшься с подобным мучением,вот тогда мы встретимся вновь. Ты меня поняла?
 — Да, поняла. Спасибо.— Девушка вытирала слёзы.
— И ещё одно... Просто уничтожай свои порывы, избавляйся от эмоций, превращай себя в каменное изваяние. Ведь так легче.
Заблудшая душа искренне улыбнулась. Её душа вернулась обратно к тому месту, где она нашла своё пристанище — обратно в памятник.
— Я должна быть сильнее. Я  выживу, — прошептала девушка.
....превращай себя в каменное изваяние. Так легче. Пронеслось над ней.
Так легче.

Ради неё в бездну

Она открыла глаза. Сквозь едкий и удушливый дым просачивалось голубое небо. Громкие звуки отовсюду долетали до её ушей. Кажется, это были звуки автомобилей и людей. Они суетились. Но почему? Что происходит? Девушка повернула голову и увидела силуэт, который почти бездыханно лежал на асфальте. "Только не это", — пронеслось в голове. Она хотела встать, но неистовая боль сжала её и скрутила так, что кроме тихого и почти неслышного "ах", как-будто маленький голодный бездомный котёнок, больше ничего не смогла произнести. Лишь руки ещё двигались кое-как. Она потянулась к руке полумёртвого человека. Это была её сестра. Дотянувшись, она услышала слабый пульс. К счастью, он был. Значит не всё потеряно.
К девушке подбежал незнакомый мужчина. Скорее всего он увидел, что кто-то ещё жив:
— Как Вы себя чувствуете? — задал он вопрос.
— Я не понимаю, что происходит. Где мои родители? Где я?
— Вы попали в автокатастрофу. Сейчас Вас доставят в больницу.
Внезапно все силы покинули девушку. Может это испуга, а может просто неспособность организма дальше сопротивляться шуму, который мог уничтожить любого, кто попытается прислушаться к нему и принять на веру. Пострадавшая снова погрузилась в небытие.
Пару часов спустя девушка снова открыла глаза. Перед её взором пристал белый и кое-где обшарпанный потолок. Почувствовала неприятное жжение в руке. Из неё торчала иголка и трубка, которая поднималась к верху. Не было ни единого сомнения: она в реанимации. Стало немного страшно. Неужели она умирает? Но внезапно до боли в сердце её сковал другой страх. Что с моей семьёй? Где они? Где моя сестра?
В палату вошёл врач. Он подошёл к девушке. Она же в свою очередь, собрав всю волю и силу в кулак, спросила:
— Доктор, где моя сестра? Что с моими родителями?
— Ваша сестра лежит в другой палате. У неё тяжёлое состояние,но жить будет.
— А мама? папа?
— Мне очень жаль, но Ваши родители погибли в автокатастрофе.
Волна нервной истерии прокатилась по всему телу, пульс начал биться чаще, а сердце выскакивало из груди. Не может этого быть! Нет, с нами...с ними не могло это произойти. Слёзы наворачивались на глаза, а в груди щемило от дикого желания умереть. Умереть именно в эту секунду, только бы не знать, не видеть,не слышать ничего. Что угодно отдать только бы родители были живы. Моя сестра...Её убьёт это известие. Выхода нет. Спасения тоже. В эту минуту девушка понимала, что теперь больше не на кого положиться. Да, она уже давно не живёт с родителями, у неё своя квартира и работа. Сестра тоже работает хирургом в частной поликлинике. Но для неё не было никого дороже родителей. Она просто не вынесет этого известия.
Девушка произнесла сквозь слёзы:
— Доктор, сообщите мне,когда сестра очнётся. Мне нужно с ней увидеться...
— Конечно. Вы будете оповещены.
Прошло несколько недель. Девушка уже выздоровела. К счастью, её сестра тоже уже шла на поправку. Врачи выписали их из больницы.Теперь они одни. Теперь никого рядом нет. Когда младшая сестра узнала, что родителей больше нет, её истерике не было предела. Казалось, что весь мир рухнул для неё, и она не то что двигаться, дышать больше не может. Если бы не старшая, то успокоить взрослое, но всё такое же невинное создание, было бы некому.
В морге сказали, что от их родителей почти ничего не осталось. Только изуродованные тела, которые даже запахом человечности не отдавали. Их похоронили за государственные средства на местном кладбище, потому что близких родственников не было, а дети находились в тяжёлом состоянии.
Когда сёстры возвращались домой, то между ними стояло жуткое напряжение. Ни одна из них и слова вымолвить не могла, только тихие стоны страха и боли, только горькие слёзы по щекам. Старшая сестра предложила пожить младшей немного у себя, пока та не придёт в чувство.
— Слушай, может сегодня зальём горе алкоголем? Я понимаю, что нас это не спасёт, но хоть немного легче станет.
Младшая только кивнула головой, но ничего не ответила. Без слов было ясно, что ей не то что плохо, ей отвратительно, а с каждым шагом ей становится ещё хуже.
Набрав вдоволь коньяка, сёстры отправились домой. Вечером они изрядно напились, поплакали, воспоминания о семье только так всплывали перед глазами. Старшая сестра не могла спокойно смотреть на состояние своей сестры. Она хотела было что-то сказать, но младшая её прервала:
— Ты понимаешь, что во всём виновата?
У девушки замерло сердце.
— В каком смысле? Почему я?
— Если бы ты не затеяла ссоры, пока мы ехали. Если бы ты не завела разговор о том, что собираешься переехать в другую страну, то ничего бы не произошло. Из-за тебя машина столкнулась с грузовиком, из-за тебя родители погибли.
Девушка переходила со спокойного тона на истерический. Она, казалось, была готова убить старшую. Взять нож и вонзить его прямо в глотку.
— Перестань. Я понимаю, что завела тогда этот идиотский и никому ненужный разговор. Но ведь ты знаешь, что виноват водитель грузовика...
Младшая сестра плакала. Было видно, что она пытается успокоится, но искусанные руки в кровь и поцарапанное от истерики лицо, не могли скрыть всей угнетающей атмосферы.
Спустя час девушки легли спать.
Странное чувство охватило старшую сестру среди ночи. Что происходит? Она понимала, что не может дышать. Кто-то душил её. Душил подушкой. Она кричала, билась в конвульсиях, потому что дышать было нечем, а силы почти на исходе. Что-то изнутри толкнуло её и ей удалось выбраться. Нет, этого не может быть. Её душила собственная сестра.
—Зачем ты это сделала?
Но младшая не ответила на вопрос. Такое ощущение, что кто-то извне управлял ею, а та всего лишь пешка. Она положила подушку и, как ни в чём не бывало, легла спать.
На утро никто из них даже не заговорил о случившемся ночью.
Прошло несколько дней. Серость и мрачность стала вуалью для обеих сестёр. Жизнь не била ключом, всё становилось только хуже. У младшей на работе происходили летальные исходы из-за её оперирования, поэтому ей пригрозили не только судом, но и увольнением и потерей лицензии. Она стала чаще пить, даже на работу являлась в подобном состоянии.Старшая совершенно ничего не могла сделать. Да и боялась. Именно, она боялась свою сестру.
Снова сумерки, снова ночь, которая ничего, кроме болезненных воспоминаний и солёных слёз в подушку принести не могла. Старшая сестра после очередной истерии наконец-то уснула, но долго её сну не пришлось просуществовать.
Открыв глаза, она увидела, что находится в какой-то тёмной комнате. Вокруг какие-то странные предметы. Не было сомнений — она лежит на кушетке в кабинете патологоанатома. Что происходит? Как она здесь оказалась? Или ей это только снится?
Тут из-за двери вышла девушка. Она была в халате и в перчатках, а в руках держала хорошо наточенный скальпель. Блеск лезвия так и слепил глаза жертвы. Да, это была её сестра.
— Что ты делаешь? Отпусти меня!
— Ты заслуживаешь менее гуманного способа лишиться своей жизни. Ты убила наших родителей, и ты будешь истекать кровью и просить о пощаде у меня,будешь чувствовать жуткую боль, но я не остановлюсь. Я убью тебя.
— Пожалуйста, прости. Не убивай меня. Ты же прекрасно знаешь, что моей вины в случившемся нет. Ты просто расстроена и это тебя доводит до безумия. Подумай о том, как бы к этому отнеслись родители!
— Не смей говорить о них! Ты — жалкая ничтожная тварь, которая думает только о себе, деньгах, карьере и о том, где бы провести ночь. Ты — ценительница плотских утех. Знали бы родители, что ты вытворяешь, они сами бы тебя убили.
Тут девушка раскрыла покрывало. Старшая сестра лежала на кушетке голая. Руки и ноги были прикованы. Шевельнуться не было возможности. Тогда младшая сестра провела по её нагому телу скальпелем, от горла до паха, а потом от паха и до горла, пока не остановилась в районе солнечного сплетения. Размашистым движением она воткнула скальпель в тело сестры. Та, в свою очередь, закричала от такой неописуемой боли, что казалось, будто в этом крике отражается боль всего человечества. С горящими от восхищения и удовлетворения своей работой, младшая сестра рвала на части тело бедной девушки. Потом она схватила рядом стоящую ёмкость с какой-то жидкостью и вылила ей на сестру. Та закричала ещё сильней. Всё тело жгло, а вещество начало испаряться. На тело жертвы вылили кислоту. Она чувствовала приближение смерти, но не знала, что делать. Столь жуткого безумия она и представить себе не могла. Сестру не остановить. Боль взяла верх над силами. Несколько минут спустя девушка перестала дышать.
Она открыла глаза. Перед её взором предстало голубое чистое небо. Неужели я уже умерла? Она хотела шевельнуться, но почувствовала, что скована. Девушка ощущала движение. Складывалось впечатление, что её несут. Повернув голову, она поняла, что лежит...в гробу. То,что творилось внутри, то, что пыталось вырваться из груди, не поддавалось никакому разумному чувству. Ещё немного и движение прекратилось. По ощущениям — её поставили на землю. Вокруг гроба она увидела несколько силуэтов в длинных чёрных мантиях. Их лиц не было видно. Кто они? Тут один из них подошёл и снял капюшон. Не может быть... Это была мама...
— Мама, спаси меня, пожалуйста! Мама, что происходит?
Девушка залилась слезами, она кричала и пыталась вырваться, страх, ненависть, надежда — все эти чувства смешались в одно целое и не давали дикому порыву вырваться наружу. А сил терпеть не было.
— Мама, пожалуйста...
Тут женщина достала какой-то шприц. Он был наполнен какой-то жидкостью. Она поднесла его к руке. Тихое "прости", и она засунула иголку и тёплая жидкость мигом облекла тело.
— Мама...
Женщина кивнула людям в мантиях, и те подошли к гробу и стали опускать крышку.
Девушка всё ещё плакала и чувствовала, что силы покидают её, что смерть ближе, чем ей кажется.
— Мама, спаси ме...
Но внезапно девушка увидела не свою мать, которую она умоляла о спасении. Перед её глазами возник образ младшей сестры. Это она её убила...На этом захлопнулась крышка. Последнее, что девушка услышала, удар забитого в гроб гвоздя.
Она открыла глаза. Сквозь едкий и удушливый дым просачивалось голубое небо. Громкие звуки отовсюду долетали до её ушей. Кажется, это были звуки автомобилей и людей. Они суетились. Неужели... Девушка не понимала ничего. Она повернула голову и увидела лежащий на асфальте силуэт. "Я не хочу,чтобы этот ужас повторился". Протянув руку к руке её сестры, она надеялась почувствовать родное тепло. Про себя уже обещала, что не допустит того, что видела. Положив руку в районе пульса, она ужаснулась. Её тёплая, наполненная жизнью и теплом рука, прикасалась к руке уже мёртвого человека.