Гниль

 Легко ли вам всем представить живущего человека? Уверена, труда не составит. А сможете представить доживающего? Не того, что лежит на смертном ложе, не того, что вдыхает последние потоки воздуха, не того, что чувствует последние прикосновения. Того, что понимает, как бы к нему не прикоснулись, что бы ему не сказали, он всё равно будет мёртвым, всё равно не поймёт, насколько важно то, что происходит вокруг. Так и ей тяжело это понять. Так и она страдает.
 Девушка, вот уже который год, жила в невежестве и удручающей обстановке для себя. Ей тяжело было воспринять всё, что творилось вокруг, но жить приходилось. Наложить руки на себя не хватало смелости. Она бы с радостью покинула этот мир. А что это означает? Лишь то, что исчезнут проблемы, исчезнет всё то, что давит снаружи и мешает внутри. Лёгкий штрих — и её нет. Но какие-то грёбаные мечты держали её, не давали возможности и мнимых сил для осуществления задуманного. Она бы и не сопротивлялась, если бы в одной из тёмных злачных подворотен на неё набросился маньяк. Изнасиловал, а потом убил. Не так это и страшно. Насладиться моментом, а потом просто уйти в небытие. Да-да, именно туда, где уже ничего нет, где всё беззвучно и гнило, где ничего нет. К её сожалению, этого не происходило. Казалось, алкоголь в крови, желание умереть — и ничего.
 Дни летели один за другим. Ничего нового, сплошное существование. Встречи с друзьями, которые были теми же пропащими душами, к которым относилась она, те же пьяные вечера с подругами или без, та же беспорядочная половая жизнь, то же неудовлетворение жизнью, то же желание напиться и забыться. Чаще, чем я себя ненавижу, она ничего не произносила. Это тело, это лицо, эта улыбка — всё это уничтожало её самомнение. "Только бы исчезнуть".
 Был один, казалось на первый взгляд, обычный день. Ничто не предвещало каких-то перемен или событий. Просто купить очередную бутылку вина, просто напиться, просто забыть. Она по традиции зашла в ближайший супермаркет, взяла бутылку сухого и пошла к кассе. Пришлось долго стоять в очереди, среди этих жалких людей, которые счастливы, когда рядом есть какое-то убожество, готовое делать минет целый день и есть жареную картошку под просмотр очередной мелодрамы. Как же они бесят, как же они мучают её.
— Быстрее бы пробить уже покупку, да пойти и напиться. Надоело, — произнесла шёпотом девушка.
 Рядом стоял парень, который расслышал этот шёпот. Он сказал:
— Неужели всё так плохо.
Немного оторопев, девушка выкатила глаза и сказала:
— Не думаю, что тебя должны волновать мои слова.
— А мне, вот, интересно стало. Вы такая симпатичная и немного подвыпившая. Ещё такие слова. Не думаю, что среднестатистическая девушка способна думать аналогично.
 Ей стало не по себе. Всё-таки комплимент, да и парень не плох собой. Ему что-то видимо было нужно.
 Она оплатила алкоголь и пошла к выходу. Парень догнал её и сказал:
— Девушка, Вы не будете против, если я Вас провожу?
 "А какая мне разница? Пускай провожает".
  — Раз такое дикое желание, то я не в силах Вам отказать.
— Вот и хорошо. Вы меня заинтересовали, — пролепетал парень.
"Ну-ну, очередной человек, который просто хочет секса".
— Скажи, а ты к кому-то идёшь? Ничего, что я на "ты" перешёл?
— С чего такие выводы? Я просто собираюсь напиться перед монитором и под депрессивную музыку.
— Такая девушка и одна?
— Такая девушка пьёт, ругается матом, ненавидит себя и всё вокруг, и хочет сдохнуть.
— Ты меня поражаешь. Неужели для тебя нет ничего святого? — Удивлённо произнёс парень.
— Моя мать. Не более. И то: для неё я мертва.
— Почему? Я понимаю, что это личное, но всё же.
— Я переспала с отчимом.
— Я понял. Ты прости, если что.
— Мне всё равно. Ты для меня незнакомец. Мы сейчас разойдёмся возле ближайшей забегаловки и больше не встретимся. Тебя не должны волновать мои проблемы и мысли.
— Я не могу понять, почему такая как ты идёт домой, чтобы напиться и забыться.
— А ты представь, что тебя бросают как щенка, когда раньше клялись убирать всё то дерьмо, которое ты за собой оставляешь. Потом тобою вытирают всю грязную обувь и пытаются научить жить по-другому. Представь, что тобою пользуются как тряпкой. Каждый раз. Трахают, потом обвиняют в убожестве, откидывают на второй план, пренебрегают, уничтожают, подавляют, когда хочется свежего воздуха, пользуются, когда тебе самой хочется воспользоваться. Когда ты поднимаешь очередную рюмку водки за счастье какой-то парочки или успокаиваешь подруг алкоголем подруг, которых бросил очередной бой фрэнд. Когда они день прольют слёзы, а на следующий уже оседлают очередного кабеля. Когда ты успокаиваешь успешного в работе друга только потому, что у него какая-то ошибка в докладе и за это его просо выругали. Когда ты делаешь всё это, когда ты питаешься всей этой болью, всей этой гнилью, которая вытечет из них, но будет в тебе, когда ты пытаешься как-то поддержать, но заливаешь свою душу алкоголем и просто живёшь с ним в крови. Представь.
 Парень был подавлен. Он не мог подумать, что в этом маленьком милом комочке скрыто подобное. Нет, ему не было жаль девушку. Он просто не понимал, почему она до сих пор жива. Как она выдерживает такое?
— Прости, но я не хотел, чтобы тебе стало хуже.
— Всё хорошо. Я привыкла. Я знаю, что единственным выходом для меня будет только смерть. Просто я слаба для такого. Меня это удручает и высасывает все соки.
— Из тебя выльется столько крови.
— Из меня выльется только гниль. То, что я храню в себе самой. То, что уже давно стало мною. Я не чувствую, не живу, я просто существую. Внутри меня лишь едкая и гадкая гниль, не более.
— Я готов проверить, достоверны ли твои слова.
 Парень достал из кармана нож и мигом воткнул его прямо в сердце девушки. Её глаза загорелись, выступила улыбка на лица. Лишь пару слов произнесли её губы:
— Спасибо тебе. Я счастлива.
 Парень вынул нож и удивился. Из тела девушки не полилась кровь. Лишь чёрная вязкая слизь. Гниль. Девушка была наполнена ею. Она истекала так, будто тело давно хотело освободиться от этого тяжёлого бремени. Бездыханное тело пало наземь, глаза недвижимы, всё та же умиротворённая улыбка на лице и чёрная жидкость вытекающая из дряхлого тела. Она нашла её, она получила то, чего так жаждала. Смерть, а благодаря ей, лишение гнили. Опустошение.

Не изменишь, увы

 Знаете ли вы, что такое разлагаться? Знаете ли вы, что такое делить себя на несколько частей, а потом медленно уничтожать каждую? Это даже не больно, скорее, нелепо. Ты загибаешься в полу сумерках и пытаешься вылепить из себя хоть что-то, что сможет дышать. Даже не думать. Просто дышать. Вот так и я. Живу последние года, как нечто посредственное, что не сможет добиться чего-то большего, чем алкоголь за пару денежных единиц, чем секс на несколько минут, чем еда для того, чтобы существовать. Я понимаю, что ничего не измениться, что лишь существование будет вызывать у меня тошноту, от которой я буду гнобить себя и чтить тех, чей дух мёрт, но жива идея. В этом мире нет ничего того, что может поставить тебя на ноги, а меня сделать Богом. Я просто пытаюсь,а в ответ лишь предсмертное дыхание. И так каждый раз.

 Я поднимаюсь на ноги, пытаюсь сделать хоть что-то для себя, для окружающих. Как только я оказываюсь среди людей, понимаю, что не могу ничего сделать для них. А, ведь, это и не нужно. Они все живут своей жизнью, все ждут чуда, а только я понимаю, что единственным чудом может быть Апокалипсис. 

 Пройди дальше. Что ты видишь? Лишь то, что пытается поглотить тебя. Лишь то, что готово переварить тебя и оставить лишь надпись на гробовой доске. Ради этого ты живёшь? Ради этого я здесь? Я давно смирилась, что меня не ждёт ничего хорошего здесь, как ничего хорошего и там, после смерти. Наверное, в последнее в время, я только и жду, что окажусь жертвой несчастного случая, что попаду в сеть незыблемых мечтаний и оставлю свою грязную душёнку там. Прости, человечество, но ты слишком много требуешь, а я слишком мало могу дать тебе. Скорее, ничего.

 Когда-то мне хотелось большего. Тогда я просто мыслила, как грёбаная жалкая креветка, которой суждено стать лакомством на тарелке какого-нибудь ублюдка. Я мечтала, что смогу добиться большего, что смогу изменить, пускай не мир, но хотя бы часть этого гнусного человеческого бытия. А что теперь? Теперь лишь страдания, слёзы, безысходность. Прости, небо, но ты слишком давишь на меня.

 Я бы вылепила своё собственное изваяние, я бы сделала из себя икону, я бы придумала себе смысл, но я беспомощна. Как вы все. Как все те, что ещё надеются на лучшее, на большее, на безграничное. Я могла бы создать про себя оду, я могла бы чтить себя, как чтят героев древнегреческой литературы. Но я не могу. 

 Все мы — сброд. Все мы — страждущая магистраль, по которой движется всё то уничтожение, которое поработит нас. Нам остаётся лишь одно — согнуться под тяжестью насильственного пласта. Пойми, ты ничего не сделаешь. Я ничего не сделаю. Мы все умрём, но ничего не сделаем. Это всё сделали до нас, это всё сделали при нас. это всё сделают после нас. Мы можем лишь одно — прогнить, остаться без воздуха, сдохнуть. Как последние твари на помойке, как последние янки на побережье, как националисты на родимой земле. Пойми, таких как ты миллионы, мы — рабы, мы — ничто, мы умрём.

 Сколько сил и энергии я тратила лишь на то, чтоб доказать всему миру, как я хочу вертеть его на своём указательном пальце. И что теперь? Теперь я не могу выйти лишний раз к таким как вы. Я боюсь быть съеденной недоверием ваших глаз, боюсь быть осуждённой, боюсь быть вашей костью в горле. Я понимаю, что вызову лишь насмешки или издевательство. Не более. Вы же вызовете у меня тошноту. То, от чего я блюю каждый раз, когда съем что-либо лишнее.

  Пойми, ты не сможешь постичь чего-то большего, чем цитаты Ницше в интернете. Ты не сможешь насытиться чем-то большим, чем оставшимся  у тебя на двери холодильника, ты не сможешь вдохнуть весеннего воздуха без бутылки. Ты — никто. Ты ничего не можешь. 

 Я ничего не могу. Я могу лишь быть здесь и жаловаться, плакаться, как несправедлива ко мне жизнь. А на самом деле она более чем объективна. Она показывает и доказывает, что ты —  тряпьё, что ты — ничто. 

 Я бы хотела большего, хотела бы забыть, хотела бы петь строки из песен Muse без восприятия на себя. Но я не могу. Не могу поддаться этой слабости. Я — тело без души, но я всё ещё пою. Я — ничтожество без идеи, но всё ещё говорю. Я — то, что всегда будет любить родину, но всегда ненавидеть её жителей. Я — то, что растекается по твоим щекам. Я — то, что готово поддерживать тебя и уничтожать тебя. Я — то, что угнетает себя под давлением большинства, но никогда этого не покажет. Просто прими и просто пойми, ты от меня никогда не избавишься. Я живу в тебе. Я — это ты. Я умру лишь тогда, когда всякий оставит надежду на лучшее, большее и прекраснейшее. 

 

Святой, чёрт возьми, Валентин

 Неужели настал это праздник? Хотя, какой праздник? Я никогда не считала, что это что-то значит. Разве что лишний раз выпить. Не более. Я не обращаю внимания на целующиеся пары, на их вечные клятвы в любви и верности. Мне просто тошно: люди до сих пор верят, что существует эта самая любовь, что существуют настоящие чувства. Нет. Это выдумка. Этого нет: только длинная и бесконечная дрога, которая ведёт в небытие. Мы обманываем сами себя, а не можем понять, что живём в придуманном мире. Всё, что нас обволакивает, всего лишь дымовая завеса, которая нас же и убьёт. Ничего не знаем, ничего не стоим, ничего не хотим — поколение, которое сгубило себя ещё не родившись.
 Я шла по улице и видела тех идиотов, которые ещё пытаются верить, которые пытаются любить. Наверное, они ещё не знают, что такое боль, что такое, когда тебя, словно котёнка, выбрасывают в мусорное ведро и глумятся, словно ты ничего не стоишь. Они все улыбаются друг другу, дарят картонные открытки, но подразумевают лишь секс — то, что объединяет каждого; то, что держит людей на плаву.
 Я не могу поспорить с этим. Сама, ведь, зависима от члена. Как же это гадко, но в то же время я готова молиться на него, ради него, с ним. Я давно продала душу. Я не помню и не могу даже сказать, что из себя она представляет. Всего лишь эфемерность, которая позволяет нам думать, желать и хотеть. У меня нет души. Она умерла в тот день, когда я решила для себя, что буду жить по-другому.
 Они счастливы. Я ненавижу их за то, что они верят в это чувство, что они готовы продать душу Дьяволу ради любви. Меня тошнит от их уверенности, но я рада, что Дьявол насытится их небрежностью и падалью. Ему много не надо: лишь уверенность, что он делает всё правильно и хочет есть. А эти жалкие людишки позволяют сделать задуманное.
 Я иду по улице. Пытаюсь сдерживать себя изо всех сил. Под курткой лишь то, что мне напоминает об отце: давно ещё он разрешил мне иметь оружие, давно ещё он учил меня им пользоваться, давно ещё он научил меня ненавидеть всё вокруг, давно ещё он был. Я сдерживаю слёзы; я пытаюсь показаться другой, пытаюсь слиться с массой. Но зачем? Она первоначально кричала, что ты не наша, что ты обязана бороться до последнего или умереть. Мне было всё равно. Я знаю, что мы все лицемеры, что мы хотим большего, но сдохнем от того, что имеем малое. Простите меня, но я считаю, что вы все достойны лишь одного. Я хочу спасти вас всех. Я не хочу, чтобы вы прошли через многие круги Данте. Я лишь хочу лучшего исхода для вас. Поймите.
  Я понимала, что не смогу наставить на путь истинный всех. Я смогу оправдать лишь немногих.
 Зашла в университет. Лица. Все они счастливы. Да будьте прокляты. Я ненавижу вас сегодня, в День святого Валентина, я ненавижу вас всегда.  Пускай у меня мало патронов, но обязана выкупаться в вашей крови.
 Я выстрелила в первого встречного, потом в другого, третьего, пятого, десятого. Всё в крови. Я ненавижу вас, но я пью вашу кровь. Я насыщаюсь ею и чувствую прилив жизни внутри себя. Я хочу ею насладиться. Я хочу почувствовать вас всех: ваш страх, вашу ненависть. Вы мертвы. Вокруг лишь паника. Простите, но я так живу: вашей болью, вашей ничтожностью.
 Шум. Всюду плач и крик. Я наблюдаю за паникой окружающих меня людей. Мне всё равно, но в  то же время понимаю, что и мне нужно себя спасти.
 Пойми, жизнь, ты — малое, что нам даровано. Многие чтят тебя, любят даже, а я не могу. Я готова смириться со своею ничтожностью, только лишь прости меня и прими.
 Я приставила курок к виску. Этого достаточно, чтобы насладиться той самой любовью, которая движет нами — любовью. Прости меня, жизнь, прости меня, небо, но так будет лучше. Я не могу полюбить другого, я не могу быть другой. Жизнь, ты всё, что было у меня. Ты всё, что могла я любить и всё, что я ненавижу. Прости и отпусти. Лишь твоей я была, лишь твоей я умру.
 Выстрел. Кровь. Крики.Ужас. Да, такого финала я хотела. Лишь жизнь любила меня, а я этого не могла понять. Я её обременяла. Я её отпустила.

Бог умер

 Я видела Бога. И он танцевал. Никакого сияния, никаких возвышенных черт не было в помине. Он просто танцевал. Я не могу сказать, что это был человек, да и не животное вовсе. Он просто был и просто танцевал. Я помню, что Он был счастлив и беззаботен. Мне хотелось подойти к Нему ближе, но я боялась. Боялась, что Он исчезнет. Мне не хотелось упускать Его, ведь то, что я видела, не могло оставить меня равнодушной. Я просто смотрела на Его движения, на Его волшебный танец. Мне не хотелось нарушать столь будоражащую идиллию. Не знаю почему, но во мне не было и тени сомнения, что я вижу Бога. Я — человек, отрицающий всю свою сознательную жизнь саму идею Его существования, человек, которые готов был выколоть себе глаза лишь за то, чтобы доказать окружающим их безумие. А тут я столкнулась с Ним. Откуда я была уверена, что передо мной именно Бог? Ведь совершенно ничего Его не выдавало. Все те каноны, которые существовали, канули в лету. Он просто был. 
 Его танец. Что он напоминал? Безудержное дыхание всего человечества, его пороки и его ошибочность. Казалось, что лишь дуновение ветра может донести то, что я видела. Каждый раз, когда мы все любуемся чем-то возвышенным, во всём этом был Бог, которого я видела. Его танец — ни что иное, как знамение того желанного, чего хотим мы все, но в итоге то, что получаем. Грань между небом и землёй, между тьмой и светом, между мною и Им. Танец, от которого веет лишь прохладой, но тою, что согревает всё твоё нутро. Танец, который заставляет тебя забыть о том, кто ты, забыть своё предназначение, забыть, что есть ужас и страх перед неведомым, забыть, что такое смерть. Я чувствовала, что решив я проникнуть в Его танец, помешать Богу, то я тот час почувствую на себе безграничное ничтожество всего человеческого, порочного, то, в чём мы все погрязли. То, чем мы упиваемся и живём. Нет, этот танец не был чем-то непорочным. Напротив: он был имморален. Он был выше всех танцев, всего живого, всех нас. Я видела жизнь, я слышала песнь, я чувствовала запах. Это всё было другим, это всё то, чего нет у нас. То, что имеем, лишь искажение танца Бога, которого я видела. 
 Его облик. Я бы хотела оставить Его в своей душе, которой у меня нет, но которая появилась вместе с Ним. Я бы хотела рассказать миру, как выглядит Бог. Но я не думаю, что мне хватит сил рассказать и показать всё Его Величие. Слишком многое поставлено на карту, но слишком малое я могу привнести в этот затхлый мир. Там, где пьёт толпа, все родники отравлены. Толпы не было рядом с Ним. И быть не могло. Он выше толпы. Наверное, неведомая сфера берегла Его от любопытны взглядов, от ядовитых и жалких ртов, от нас всех. Он был. Он танцевал. 
 Мне хотелось всего лишь прикоснуться к Нему, чтобы знать, что это не видение. Но что-то внутри меня кричало, что передо мной Тот, о Ком ведутся споры, Тот, Кто не существует, Тот, в Кого я не верила. А сейчас Он рядом. 

 Я стояла и смотрела на Его танец, но тут неизвестная мне доселе сила уничтожила сферу вокруг Него. Самое страшное — Он перестал танцевать. Чёрные стрелы, отравленные стрелы посыпались со всех сторон в Его сторону. Они насквозь пробили сферу. И тысяча стрел впилась в величественное тело Бога. Его глаза налились блаженством. Я не могла скрыть своего испуга, а он улыбался. Мне казалось, что в данный момент Он смотрит именно на меня, Он пытается что-то произнести. Вы называете это саморазложением Бога: но это лишь Его шелушение — Он сбрасывает свою моральную кожу! И вскоре вам предстоит увидеть Его снова, по ту сторону добра и зла. Я рыдала, потому что больше не увижу Его. Я понимала, что то, что Его убило — человек. Именно человек убил Бога. Его больше нет. 

 Там, где я стояла, больше не было жизни. Теперь здесь беспросветная тьма. Теперь здесь смерть. Лишь горькие солёные слёзы скатывались по моим щекам. Я больше не увижу Его. Никто теперь Его не увидит. Ни единая душа. Отныне и навсегда запомните: Бог умер.

Отпусти

  Что вы знаете о любви? Что вы знаете об этом чувстве? Я думаю, что ничего. Вы и чувствовать уже давно перестали. Всегда считала, что любовь губит. Одних одна делает циниками, других — сумасшедшими. Кем я стала, когда столкнулась с этим каверзным существом, которое способно съесть твою душу, прожевать и не подавиться при этом? Я могу оставить этот вопрос риторическим или на ваш суд, друзья. Но для начала я поведаю свою маленькую историю.

  В последнее время не могу уснуть. Бессонница и навязчивые мысли в голове так и водят свой небезызвестный хоровод, не давая окунуться в пучину забвения хотя бы на пару часов. Стоит мне только на мгновение уснуть, как тут же снится что-то неподдающееся описанию. 

Снова утро. Через пару часов я должна быть в университете. Понимаю, что должна что-либо съесть, но не могу. Я за последнее время питаюсь только воспоминаниями о своём прошлом, в частности, вспоминаю того, кого любила и люблю до сих пор. Кусок в горло вообще не лезет. Ничего, думаю, что и без еды протяну. Не впервой. 

 Закрываю дверь на ключ, спускаюсь вниз по лестницу и на первом этаже встречаю его. Я взглянула на него, но не смогла произнести ни единого слова. Он посмотрел на меня так, будто в чём-то мне сочувствовал. Я понимала, что он хочет со мной поговорить, но я молнией пролита мимо него. "Чёрт возьми, так дальше не может продолжаться. Но и без него не могу".

 Пары длились ужасно медленно. Я сидела и думала о том, как мне раньше было хорошо, как раньше я могла чувствовать, а сейчас только дышу этим:

— Прости, но мы с тобой должны обязательно поговорить.

 Я обернулась и увидела его: высокий блондин с голубыми, словно аквамарин, глазами. Он с серьёзным видом смотрел на меня. Я испугалась и даже вскрикнула, отчего вся аудитория обратила на меня свой вопрошающий взгляд. Немного переведя дух, я снова обернулась, но...парня не оказалось рядом. "Куда он исчез?"

 Мысли о внезапной встрече в подъезде, невообразимом появлении парня в университете не давали покоя моей голове. Я понимала, что сегодня вряд ли смогу провести свой вечер не выпив. Я шла и обдумывала свои дальнейшие действия. Секс. Да, было бы неплохо заняться сексом. Но я не могу. Я не могу предать того, кого люблю. Поэтому сегодня только напьюсь.  

 Подхожу к магазину и снова вижу его. "Да сколько же можно? Не мучай меня, пожалуйста. Ты просто не представляешь, как заставляешь меня страдать!"

 На глазах выступили слёзы, в горле стал тяжёлый ком, но я не могла заплакать. Во-первых, это выше моих сил, во-вторых, он не должен видеть такого позора. Я собрала всю волю в кулак и пошла к магазину:

 — Отпусти меня. Ты должна меня отпустить, — парень схватил меня за руку и прошептал это на ухо. — Ты не представляешь, как мучаешь меня, дура. 

— Но я же...— только эти слова я смогла произнести, как он в то же мгновение исчез.

Ни следа, ни даже запаха. Совершенно ничего. Что происходит? Я схожу с ума или что?

 Купила несколько бутылок вина, помчалась к себе домой. Пора залечить свою душу и забыться на вечер. 

 Откупорив бутылку, я включила музыку и попыталась сосредоточиться на своей боли. Она терзает меня с тех самых пор, как произошёл тот кошмарный случай. Я не думала, что мне будет так больно, что не смогу выдерживать взглядов окружающих и забуду и словах. За последнее время я совершенно перестала разговаривать с людьми. В голове лишь тот мучитель, без которого я еле живу. 

 Закончилась первая бутылка вина. Надо бы откупорить следующую:

— Прошу тебя, давай поговорим.

Я остолбенела от ужаса. Тот, кого я так люблю, стоит со мной рядом. Но каким образом он здесь оказался?

 — Только прошу, не кричи, — произнёс он.

Я сглотнула подступившую слюну, всё же откупорила вторую бутылку и присела на диван:

— Хорошо. Я согласна. Давай поговорим, но...прости.

— Ты просишь у меня прощения? За всё то, что ты сделала и всё то, что мы с тобой пережили. По меньшей мере, это смешно. Пойми, ты висишь как дамоклов меч надо мною. Отпусти меня, прошу. Ты не убиваешь себя, потому что ты сделала это ещё год назад. Ты давно мертва. То, что ты ходишь и дышишь, как по мне, всего лишь иллюзия. Посмотри на меня, я сам превратился в нечто бездыханное. Ты же давно должна была меня отпустить, но я не могу понять, зачем ты меня при себе держишь? Почему ты продолжаешь нести свой крест?

— Пойми меня, я не думала, что всё обернётся таким образом. Ты был всем для меня. И до сих пор ты слишком многое для меня значишь. Я не могла тогда тебя так просто отпустить, я не верю, что сейчас смогу это сделать.

— Я объяснил тебе, что мы не можем быть вместе. Ты должна была спокойно воспринять это. Да, это больно. А разве не болит у тебя сейчас, когда уже ничего не изменишь?

— Болит, очень болит. Я не знаю, что мной было тогда. Я немного выпила, но когда ты произнёс, что уходишь от меня, я не смогла вытерпеть подобное. Я схватила этот кухонный нож, в голове было лишь одно "ты останешься со мной навсегда". Мне до сих пор снится тот ужасный вечер. Я до сих пор чувствую, как я тогда тебя убивала. В моих глазах были лишь ненависть, а в голове желание, чтобы ты был со мной. Пойми, пожалуйста. 

— Я не могу это больше терпеть. Ты должна понимать, что будешь сходить с ума вплоть до того момента, пока сама не умрёшь. Я буду приходить всегда, я из-под земли тебя достану. Ты сама прекрасно понимаешь, что я буду следовать за тобой: в университете, в общественном транспорте, в магазине, в другом городе, в другой стране, — я везде тебя найду. Слышала? — глаза парня были налиты такой ненавистью и злостью, что я не смогла сдержать себя в руках и разрыдалась напрочь. Солёные слёзы не давали мне продохнуть, я стала кричать, что ненавижу его, что я ни в чём не виновата, а лишь он меня так довёл. Тогда он произнёс:

— Я тебя предупредил. Иначе будет хуже.

И тут он снова исчез. Некоторое время я ещё в дикой истерике валялась на полу и умоляла, чтобы мне дали сил сделать то, что я должна была сделать ещё в тот вечер, когда убила того, кого люблю.

 Я поднялась, подошла к двери комнаты, в которую входила каждый день и подолгу просиживала погружённая в свои мысли вот уже год. Открыв дверь, я почувствовала свежий запах затхлого тела. Да, он до сих пор был здесь. Я убила его и просто положила труп в шкаф. Не решалась долго открыть и дверцу шкафа. Всё-таки я сделала это. Я снова видела его, настоящего, его белокурые волосы, его до сих пор открытые аквамариновые глаза. Я смотрела на него каждый день, мне нужно было его протирать специальным средством, чтобы поддерживать мёртвую жизнь его тела. Я прикоснулась к его телу, мне ужасно захотелось секса с ним, здесь и сейчас. Я разделась догола, взяла его руку и начала поглаживать ею своё тело. Мне было безумно приятно снова его чувствовать. Наконец я опустила его руку ниже живота, взяла его пальцы и ввела в своё влагалище. О, небо, это было невероятное ощущение. Я удовлетворяла себя ровно до тех пор, пока не начала течь. Упоительная влага окутала мои ноги. В этот момент я была счастлива. Я привстала и поцеловала его в холодные губы.

 — Прощай, — произнесла я. 

 И вот, друзья, я рассказала вам эту историю. Знайте, что когда вы её услышите или прочтёте, то меня уже не будет в живых. Я решила окончательно покончить с собой. Я просто наглотаюсь таблеток, положу любовь всей своей жизни на кровать, лягу рядом с ним, обниму и засну навеки. Иначе я не могу. Я не могу его отпустить. А теперь вам определять, в какие рамки, или в какую категорию отнести историю моей любви. Я об этом не узнаю, ведь мёртвым уже всё равно.