Святой, чёрт возьми, Валентин

 Неужели настал это праздник? Хотя, какой праздник? Я никогда не считала, что это что-то значит. Разве что лишний раз выпить. Не более. Я не обращаю внимания на целующиеся пары, на их вечные клятвы в любви и верности. Мне просто тошно: люди до сих пор верят, что существует эта самая любовь, что существуют настоящие чувства. Нет. Это выдумка. Этого нет: только длинная и бесконечная дрога, которая ведёт в небытие. Мы обманываем сами себя, а не можем понять, что живём в придуманном мире. Всё, что нас обволакивает, всего лишь дымовая завеса, которая нас же и убьёт. Ничего не знаем, ничего не стоим, ничего не хотим — поколение, которое сгубило себя ещё не родившись.
 Я шла по улице и видела тех идиотов, которые ещё пытаются верить, которые пытаются любить. Наверное, они ещё не знают, что такое боль, что такое, когда тебя, словно котёнка, выбрасывают в мусорное ведро и глумятся, словно ты ничего не стоишь. Они все улыбаются друг другу, дарят картонные открытки, но подразумевают лишь секс — то, что объединяет каждого; то, что держит людей на плаву.
 Я не могу поспорить с этим. Сама, ведь, зависима от члена. Как же это гадко, но в то же время я готова молиться на него, ради него, с ним. Я давно продала душу. Я не помню и не могу даже сказать, что из себя она представляет. Всего лишь эфемерность, которая позволяет нам думать, желать и хотеть. У меня нет души. Она умерла в тот день, когда я решила для себя, что буду жить по-другому.
 Они счастливы. Я ненавижу их за то, что они верят в это чувство, что они готовы продать душу Дьяволу ради любви. Меня тошнит от их уверенности, но я рада, что Дьявол насытится их небрежностью и падалью. Ему много не надо: лишь уверенность, что он делает всё правильно и хочет есть. А эти жалкие людишки позволяют сделать задуманное.
 Я иду по улице. Пытаюсь сдерживать себя изо всех сил. Под курткой лишь то, что мне напоминает об отце: давно ещё он разрешил мне иметь оружие, давно ещё он учил меня им пользоваться, давно ещё он научил меня ненавидеть всё вокруг, давно ещё он был. Я сдерживаю слёзы; я пытаюсь показаться другой, пытаюсь слиться с массой. Но зачем? Она первоначально кричала, что ты не наша, что ты обязана бороться до последнего или умереть. Мне было всё равно. Я знаю, что мы все лицемеры, что мы хотим большего, но сдохнем от того, что имеем малое. Простите меня, но я считаю, что вы все достойны лишь одного. Я хочу спасти вас всех. Я не хочу, чтобы вы прошли через многие круги Данте. Я лишь хочу лучшего исхода для вас. Поймите.
  Я понимала, что не смогу наставить на путь истинный всех. Я смогу оправдать лишь немногих.
 Зашла в университет. Лица. Все они счастливы. Да будьте прокляты. Я ненавижу вас сегодня, в День святого Валентина, я ненавижу вас всегда.  Пускай у меня мало патронов, но обязана выкупаться в вашей крови.
 Я выстрелила в первого встречного, потом в другого, третьего, пятого, десятого. Всё в крови. Я ненавижу вас, но я пью вашу кровь. Я насыщаюсь ею и чувствую прилив жизни внутри себя. Я хочу ею насладиться. Я хочу почувствовать вас всех: ваш страх, вашу ненависть. Вы мертвы. Вокруг лишь паника. Простите, но я так живу: вашей болью, вашей ничтожностью.
 Шум. Всюду плач и крик. Я наблюдаю за паникой окружающих меня людей. Мне всё равно, но в  то же время понимаю, что и мне нужно себя спасти.
 Пойми, жизнь, ты — малое, что нам даровано. Многие чтят тебя, любят даже, а я не могу. Я готова смириться со своею ничтожностью, только лишь прости меня и прими.
 Я приставила курок к виску. Этого достаточно, чтобы насладиться той самой любовью, которая движет нами — любовью. Прости меня, жизнь, прости меня, небо, но так будет лучше. Я не могу полюбить другого, я не могу быть другой. Жизнь, ты всё, что было у меня. Ты всё, что могла я любить и всё, что я ненавижу. Прости и отпусти. Лишь твоей я была, лишь твоей я умру.
 Выстрел. Кровь. Крики.Ужас. Да, такого финала я хотела. Лишь жизнь любила меня, а я этого не могла понять. Я её обременяла. Я её отпустила.