Знаете ли вы, что такое разлагаться? Знаете ли вы, что такое делить себя на несколько частей, а потом медленно уничтожать каждую? Это даже не больно, скорее, нелепо. Ты загибаешься в полу сумерках и пытаешься вылепить из себя хоть что-то, что сможет дышать. Даже не думать. Просто дышать. Вот так и я. Живу последние года, как нечто посредственное, что не сможет добиться чего-то большего, чем алкоголь за пару денежных единиц, чем секс на несколько минут, чем еда для того, чтобы существовать. Я понимаю, что ничего не измениться, что лишь существование будет вызывать у меня тошноту, от которой я буду гнобить себя и чтить тех, чей дух мёрт, но жива идея. В этом мире нет ничего того, что может поставить тебя на ноги, а меня сделать Богом. Я просто пытаюсь,а в ответ лишь предсмертное дыхание. И так каждый раз.
Я поднимаюсь на ноги, пытаюсь сделать хоть что-то для себя, для окружающих. Как только я оказываюсь среди людей, понимаю, что не могу ничего сделать для них. А, ведь, это и не нужно. Они все живут своей жизнью, все ждут чуда, а только я понимаю, что единственным чудом может быть Апокалипсис.
Пройди дальше. Что ты видишь? Лишь то, что пытается поглотить тебя. Лишь то, что готово переварить тебя и оставить лишь надпись на гробовой доске. Ради этого ты живёшь? Ради этого я здесь? Я давно смирилась, что меня не ждёт ничего хорошего здесь, как ничего хорошего и там, после смерти. Наверное, в последнее в время, я только и жду, что окажусь жертвой несчастного случая, что попаду в сеть незыблемых мечтаний и оставлю свою грязную душёнку там. Прости, человечество, но ты слишком много требуешь, а я слишком мало могу дать тебе. Скорее, ничего.
Когда-то мне хотелось большего. Тогда я просто мыслила, как грёбаная жалкая креветка, которой суждено стать лакомством на тарелке какого-нибудь ублюдка. Я мечтала, что смогу добиться большего, что смогу изменить, пускай не мир, но хотя бы часть этого гнусного человеческого бытия. А что теперь? Теперь лишь страдания, слёзы, безысходность. Прости, небо, но ты слишком давишь на меня.
Я бы вылепила своё собственное изваяние, я бы сделала из себя икону, я бы придумала себе смысл, но я беспомощна. Как вы все. Как все те, что ещё надеются на лучшее, на большее, на безграничное. Я могла бы создать про себя оду, я могла бы чтить себя, как чтят героев древнегреческой литературы. Но я не могу.
Все мы — сброд. Все мы — страждущая магистраль, по которой движется всё то уничтожение, которое поработит нас. Нам остаётся лишь одно — согнуться под тяжестью насильственного пласта. Пойми, ты ничего не сделаешь. Я ничего не сделаю. Мы все умрём, но ничего не сделаем. Это всё сделали до нас, это всё сделали при нас. это всё сделают после нас. Мы можем лишь одно — прогнить, остаться без воздуха, сдохнуть. Как последние твари на помойке, как последние янки на побережье, как националисты на родимой земле. Пойми, таких как ты миллионы, мы — рабы, мы — ничто, мы умрём.
Сколько сил и энергии я тратила лишь на то, чтоб доказать всему миру, как я хочу вертеть его на своём указательном пальце. И что теперь? Теперь я не могу выйти лишний раз к таким как вы. Я боюсь быть съеденной недоверием ваших глаз, боюсь быть осуждённой, боюсь быть вашей костью в горле. Я понимаю, что вызову лишь насмешки или издевательство. Не более. Вы же вызовете у меня тошноту. То, от чего я блюю каждый раз, когда съем что-либо лишнее.
Пойми, ты не сможешь постичь чего-то большего, чем цитаты Ницше в интернете. Ты не сможешь насытиться чем-то большим, чем оставшимся у тебя на двери холодильника, ты не сможешь вдохнуть весеннего воздуха без бутылки. Ты — никто. Ты ничего не можешь.
Я ничего не могу. Я могу лишь быть здесь и жаловаться, плакаться, как несправедлива ко мне жизнь. А на самом деле она более чем объективна. Она показывает и доказывает, что ты — тряпьё, что ты — ничто.
Я бы хотела большего, хотела бы забыть, хотела бы петь строки из песен Muse без восприятия на себя. Но я не могу. Не могу поддаться этой слабости. Я — тело без души, но я всё ещё пою. Я — ничтожество без идеи, но всё ещё говорю. Я — то, что всегда будет любить родину, но всегда ненавидеть её жителей. Я — то, что растекается по твоим щекам. Я — то, что готово поддерживать тебя и уничтожать тебя. Я — то, что угнетает себя под давлением большинства, но никогда этого не покажет. Просто прими и просто пойми, ты от меня никогда не избавишься. Я живу в тебе. Я — это ты. Я умру лишь тогда, когда всякий оставит надежду на лучшее, большее и прекраснейшее.
0 коммент.:
Отправить комментарий