Девушка не могла понять, что происходит. Она смотрела в лицо
Я и не могла поверить в то, что видела перед собой. Лицо Я сменялось десятками
лиц, которые так или иначе, но были знакомы девушке. Это все те люди, которые
когда-то сделали больно ей. Это все те люди, которым когда-то сделала больно
она. Наверное, внутри было то самое ощущение, которое испытывали жертвы,
которых поставили к стене и намеревались расстрелять. Они смотрели на одного
человека, способного в одну секунду отобрать их жизни. Сказать, что было
страшно. Нет. Внутри сжалась от боли пустота. Никогда ещё она не чувствовала
себя такой беззащитной. То, что творилось с Я, невозможно было вытерпеть. Она
начинала биться в конвульсиях, а изо рта потекла пена. Это не было похоже не
бешенство или эпилептический припадок. Казалось, будто внутри Я сидело
множество тех людей, чьи лица то и дело появлялись, и они хотят выбраться
наружу, но что-то им мешает.
Девушка отпрянула от Я и попятилась назад, но не смогла
оторвать взгляда от той, чей облик менялся в тысячную долю секунды. Она не
понимала, что происходит и как поступить. Нервы сдавали, и комок уже подступил
к горлу. Девушка не знала, как долго это продержится, поэтому единственным
вариантом для неё оставалось бежать, что есть мочи. Но куда? Повсюду гнилые
деревья, разбитый асфальт, и лишь вороны время от времени пролетали над её
головой. Они походили на огромных стервятников, которые выжидали свою жертву.
Когда они садились на сук дерева, то их глаза впивались прямиком в девушку.
Казалось, что они готовы молниеносно сорваться с дерева и пронзить своим клювом
её голову. Но делать нечего. Нужно бежать.
Девушка подорвалась с места и побежала. Слёзы уже невозможно
было сдерживать. Всё-таки она не понимала, куда ей бежать, как выбраться из
этого грёбаного места. Единственной надеждой, которая всегда оставалась у неё,
была Я. Но с ней что-то непонятное происходит. Видеть это больше не хотелось.
Девушка побежала по дороге, навстречу неизвестности. Серость окутала её с ног
до головы. Было ощущение, что она сковывала её горло. Дыхание вот-вот и
остановится. Но нужно бежать дальше. Куда? Зачем?
— Я не понимаю, что происходит. Я не знаю, что мне делать. Как
выбраться отсюда, блядь? Как же я ненавижу себя за то, что попала в это место!
Дружба?
Девушка остановилась, и перед её глазами всплыл образ её
друга, из-за которого она попала в этот мир. Мир, где нет душ, а если они и
попадаются на пути, то только гнилые, пропащие, от которых тянет блевать. Такие
же души, как она сама.
— Я не должна была здесь оказаться. Он не заслужил моих мучений! Я
столько его ждала, столько всего для него сделала, а он так просто предал меня!
Он умирает, я это знаю. Я ничего не могла бы сделать. Ведь мне не под силу
даже, сука, себя спасти. А что там другие? Дружба...Она обесценилась уже давно.
Наркотики и те дороже стоят, чем эта ёбаная никому не нужная дружба! Гори в
аду!! Слышишь меня, друг? Гори в аду! Я ненавижу тебя...
Девушка упала на землю и стала бить по ней кулаками.
Проклятья так и сыпались из её рта. А слёзы оставляли подпись под каждым
сказанным словом. Она не могла сдержать их. Слёзы лились бешеным потоком.
— Что со мной происходит? — Девушка отпрянула от земли и пыталась
разобраться, почему она не может остановиться. — Неужели мне до такой степени
больно, что я сама этого не могу осознать? Да сколько, мать вашу, можно? Я же
не железная! Я — человек, в конце концов. То, сколько я вытерпела за это время,
никто никогда бы не пережил!
Она замолчала и услышала в ответ лишь дуновение холодного
ветра. Вокруг была бесконечная серость, которая казалась вечным спутником всего
того хмурого ужасающего пейзажа, где довелось оказаться девушке. Она продолжала
плакать. Изнутри вырывались слова, от которых бы задрожало стекло. Оно бы
содрогалось от каждого проклятья, что вырывалось из груди бедняги. А в конечном
итоге от него остались бы сплошные осколки. Осколки, которые остались от её
души.
Уже сил не хватало девушке, но она продолжала рыдать и
клясться, что убьёт первого встречного. Спустя какое-то время она оцепенела. Из
глаз больше не лились слёзы, это была кровь. Тёмная, словно венозная, кровь.
Когда капли крови попадали на асфальт, то оттуда появлялись розы. Они были
такими же тёмными, как и её кровавые слёзы. Они всё росли и росли. Остановить
их было так же невозможно, как и поток тех слёз, которые лились из опустошённых
глаз девушки. Она понимала, что ещё немного — и ей не выбраться из этого
колючего кустарника. Шипы уже впивались ей в кожу, и выступала кровь. Через
несколько минут кустов роз было так много, что с виду это напоминало цветочную
клетку. Девушку почувствовала, что её руки связали. Прутья кустарников накрепко
сковали ей руки и ноги. Они медленно подступали к её горлу.
— Нет, пожалуйста, не надо. Я прошу вас, не надо. Пощадите меня.
Девушка еле держалась. Боль, как и прутья, сковала её
движения. Она была вся в крови. Складывалось ощущение, что её кто-то из ведра
облил кровавой жижей. Когда стебли роз обвили её шею, а шипы впились очень
глубоко, девушка неистово крикнула. Её крик спугнул ворон, которые всё это время
наблюдали за процессом.
Внезапно вдалеке показался чей-то образ. Девушка, собрав всю
силу в кулак, немного прищурилась и поняла, что видит себя.
— Ты меня бросила, сука. Да как ты посмела? Или тяжело смотреть на
тех, кого ты убила? Хм, не молчи. Отвечай, дрянь! — Я подошла к цветочной
клетке и впилась своими глазами прямо в лицо своей жертвы. Она не была похожа
на ту Я, которая всё это время сопровождала девушку в потустороннем мире. Я
была явно моложе.
— Я...я...я не знала, что делать! Прости меня, пожалуйста, но я
сильно испугалась. Я думала, что ты умираешь. — Девушке было очень больно
говорить, потому что шипы сильно впивались в её тонкую шею.
Я начала злобно смеяться над словами девушки. А потом в одно
мгновение её лицо выражало неописуемую ненависть. Наверное, такую ненависть
испытывает жертва, когда её насилуют, либо ребёнок, которому доводится
смотреть, как отец яростно избивает мать.
— Посмотри на меня. Неужели тебе ни о чём не говорит мой образ? Я
сейчас стала тобой, только десять лет назад. Помнишь, что произошло десять лет
назад?
В глазах девушки проступил страх. Она из-за него даже
перестала чувствовать боль. Я резко сорвалась с места и схватила девушку за
горло. В её руку впились шипы от роз, но она их даже не чувствовала. Рука
сдавливала горло жертвы. Спустя пару минут её рука стала красной от крови,
которая выступала из её ран.
— Сейчас ты всё вспомнишь.
Девушке не хватало воздуха. Она пыталась хоть немного
глотнуть то, что поступало в её лёгкие. Но это всё было напрасным. Ещё немного
— и она потеряла сознание.
Когда она очнулась, то увидела перед собой какие-то доски и
еле проступающий из окна свет. Она окинула взглядом место и поняла, что
находится в каком-то сарае. Вокруг было ни души. Только нож лежал рядом с её
рукой, которая была испачкана кровью. Кровавые следы также проступали на полу
сарая. Складывалось впечатление, что её кто-то ранил, и она ползла по полу. Но
потом она поняла, что находится там, где было совершено ужасное. Десять лет
назад девушка сделала нечто, что послужило толчком к её сумасшествию.
Она поднялась с пола и стала медленно идти по скрипучему
полу. Доски давно прогнили и вызывали зловонный запах. Казалось, что весь сарай
насквозь пропитан кровью. Мелкими шагами и со страхом в душе она шла в ту
комнату, где происходило то, что ужаснуло каждого, кто нашёл этот сарай.
Как только она подошла к двери комнаты, то услышала чей-то
голос. Он был приятным и принадлежал девочке лет двенадцати. Когда девушка
выглянула из-за угла, то увидела, что с девочкой в комнате находится мальчик.
На вид ему было не больше восьми. Смешной такой. В коричневых шортиках и
грязной белой футболке. Его голубые глаза излучали такую доброту, что
невозможно было сдержать слёзы умиления. Казалось, что это был маленький
ангелок, которому, увы, была предназначена печальная участь.
Девушка понимала, что не имеет права вмешиваться в то, что
происходило между двумя детьми. Она просто наблюдала. Маленькая девочка взяла
за руку мальчика и произнесла:
— Давай поиграем. Я покажу тебе нечто особенное.
Они прошли немного вглубь комнаты. Тогда девочка произнесла:
— Мы поиграем с тобой в больницу. Ты будешь моим пациентом, а я
буду доктором. Ты согласен?
Малыш только кивнул и радостно посмотрел на девочку. Он всецело
доверял ей.
Тогда девочка сказала ему лечь на пол и привязала ему руки
какими-то тряпками. На них были красные следы. Нет сомнений — кровь.
— Закрой глаза. Сейчас тебе будет немного больно, но ты не бойся.
Это нормально.
Мальчик послушал её и тотчас закрыл свои прелестные небесные
глаза. Тогда девочка взяла нож, подняла руку вверх и воткнула острие прямиком в
сердце мальчика. Он даже не смог произнести звука, как из его грудной клетки
полилась кровь. Девочка не унималась и впивала нож снова и снова, пока от груди
малыша не осталась ничего, кроме красного месива. Тогда девочка поднялась с
колен, взяла малыша за руку и потащила к близлежащей яме, оставляя алый след на
полу. Она притащила тело к яме и выбросила его туда. После этого она спрятала
нож под тряпками, которыми была перекрыта ржавая труба, выходящая из сарая, и
медленным шагом стала удаляться в сторону леса.
Девушка наблюдала за этим всем с необычайным ужасом. Она не
могла поверить, что когда-то сделала это всё собственными руками. Ей было
страшно осознавать, что на такое способен маленький ребёнок. Безжалостный
уродливый ребёнок, у которого не было жалости ни к чему живому.
Девушка решила пройти к тому месту, где девочка оставила
тело малыша. Ей совершенно не хотелось видеть то, что там находилось, но какая-то
сила подталкивала её туда. Дыхание было учащённым, на глазах стали выступать
слёзы. Это нервное. Когда она приблизилась к яме, то вскрикнула от ужаса. Там
был не один мальчик. Там было как минимум двадцать маленьких тел. Они все были
окровавленными. Практически у каждого были открыты глаза. Она выражали то, что
было до их смерти — полное доверие. В это невозможно было поверить, но всех
этих детей убила одна маленькая девочка. Этой девочкой когда-то была она.
Девушка схватилась за голову. Руками она стала вырывать
клочки волос, тем самым принося себе боль. Кровь лилась из тех мест, где она
вырвала волосы. Как только девушка хотела прокричать, что ненавидит себя за то,
что она сделала, за то, что она — жестокая тварь, которой не суждено любить и
во что-то верить, как тут же её поглотил ветровой поток.
0 коммент.:
Отправить комментарий