Порвите меня на части. Ч.3.

Между

 Мы продолжали идти дальше. Я в голове прокручивала всё то, что произошло со мной за последнее время. Странное чувство никак не покидало меня, будто что-то изнутри вырвали или кусок души отняли. Одно и то же чувство каждый раз, когда сталкивалась с так называемой маленькой смертью, как выражается моё будущее Я. Чёрт, как же пафосно это звучит. Я так и не исправлюсь. Видимо, эту возвышенную манеру всему давать имена из меня не выбить. Спустя пару минут повернула голову и посмотрела на человека, который шёл рядом. Если честно, то вид моего Я немного удручал. Не в том плане, что она плохо выглядит или что-то не так с её внешними чертами. Она выглядела так, будто что-то её угнетает. Может, она что-то скрывает.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Живо поинтересовалась я.

— Что? Ты о чём? — Удивлённо переспросила она. В её глазах заблестело что-то. Нет, это были не слёзы. Что-то другое. На мгновение мне показалось, что это пустота. Знаете, такое ощущение, что смотришь в бездну, а она не смотрит в тебя. Живое противоречие изречению Ницше. 

— Мне кажется, что тебя гложет какая-то вещь. Ты мне, наверное, не договариваешь, — продолжила я разговор.

— Тебе показалось. — Резко ответила Я.

— Пускай. Но я всё равно останусь при своём мнении. Может, сейчас ты и не хочешь мне раскрыть всех тайн, но я уверена, что время откровений ещё настанет.

 Моё Я повернулась и лишь на мгновение улыбнулась. Улыбка такая натянутая. Блядь, ну, я же знаю себя. Что бы я не говорила остальным, но внутри меня всегда сидит какая-то херня, которая гложет постоянно, но о которой я никому не говорю. Если же у меня поинтересуются, что со мной происходит, то банальное "ничего" и эта грёбаная натянутая улыбка, от которой тошнит даже меня.  

 За всеми этими мыслями я даже не обращала внимания на то, где мы и куда, собственно, тащим свои задницы. Мне не хотелось даже предполагать, куда это самое Я затянет меня в очередной раз, но всеми своими внутренностями я подозревала, что явно не в страну милых гномиков, которые накормят нас досыта. А если всё-таки и в страну гномиков, то они точно четвертуют меня, а органы продадут Белоснежке. Надо же как-то выживать в этих условиях. Жизнь никого не щадит, даже выдуманных по накурке персонажей. 

 Тем не менее, но я всё-таки решилась вернуться в этот реально нереальный мир. Оказывается, меня вели по какой-то пустой асфальтовой дороге. Я не знала, что это за место. Никогда раньше его не видела. Зато попутешествую. Я не ощущала ни тепла, ни холода. Просто заметила, что небо серое, а ветер колышет траву. К слову, дуновение ветра я также не ощущала. Не могу сказать, что меня это удивляло, просто странность остаётся таковой, покуда ты её ещё такой воспринимаешь.

 Вдалеке мне показалось, что я вижу море. Да-да, именно море. Может, всего лишь воображение.

— Нет. Твои глаза тебя не обманывают. — Нарушила молчание моё Я.

— Интересно. Кстати, давно не была у моря. Почти забыла, как оно выглядит.

— Я знаю. Но, как ты понимаешь, мы здесь не зря.

— Серьёзно? Я надеюсь, что ты не заставишь меня окунаться в эту морскую пучину. Во-первых, я не взяла с собой купальник, а во-вторых, меня пугает бушующее море.

 Действительно. Море было тёмным и буйным. Раскаты волн бились о камни. Казалось, что даже самая твёрдая скала не устоит перед ударами волн. Когда я смотрела на море, то вспоминала одну свою знакомую. Каждый раз, когда я видела море в фильмах, на картинках или слышала о нём, то я вспоминала её. Она любила повторять, что мы зависимы, что мы якобы рабы своего собственного тела. Я часто с ней спорила и пыталась доказать обратное. Но она твёрдо стояла на своём. В конечном итоге, мы просто приходили к тому, что сбегать в ближайший супермаркет за очередной бутылкой спиртного и перестать спорить о всякой херне. Но навсегда в моей памяти остались её кое какие слова. Она уехала, больше мы не виделись, но эти слова остались со мной навсегда. Моя знакомая говорила, что рабом является каждый. Свободны мы все только в своих убеждениях, но и в них мы также не совсем свободны. Абсолютная свобода — это абсолютное отсутствие каких-либо зависимостей от чего-либо: тела, социума. Абсолютная свобода — смерть.

 Можно думать всё, что душе угодно, будто это пьяный бред бабы или детские мысли, но факт остаётся фактом. Мы, правда, все несвободны и никогда ими не станем, пока не умрём. Да и тоже, знаете ли, спорный вопрос.

 Пока я копалась в своей голове и вспоминала то сокровенное, что берегла в душе, моё Я резко остановилась и вглядывалась вдаль.

— Что случилось? — спросила я у неё.

— Мы пришли, но не до конца, — ответила она.

— Объясни, блядь, нормально. Сказала что-то, запутала меня и радуешься, наверное. — Я возмутилась, потому что меня это все достало уже.

— Всё то, о чём ты вспоминала по дороге к морю, было не зря. Это твоё следующее испытание. Только дальше ты идёшь одна. 

— Куда дальше? Дальше только берег моря. — Меня удивили её слова, но в то же время до ужаса взбесили. 

— Ты пойдёшь дальше. Там ты будешь между жизнью и смертью. Будешь там, где должна почувствовать себя свободной. — Она снова посмотрела на меня, но даже не улыбнулась. Меня сковал её холодный взгляд и та самая пустота, которую я не так давно заметила. Не знаю почему, но при взаимодействии со своим Я и теми душами из прошлого, из-за которых я поняла, что такое смерть, я что-то чувствовала. Природа не была властна надо мной, но с людьми всё было иначе.

 — Хорошо. Мне бояться уже нечего. Я почти привыкла, но...— повернув голову, я поняла, что говорю с пустым местом. Она снова исчезла. Как же мне это всё надоело!
 — Ладно, пойду к морю, наверное, какое-то прозрение там меня ждёт.

 В голове играла одна из моих любимых, но грустных песен "Cure for the enemy" Billy Talent. Всегда считала её очень сильной и способной затронуть каждую частицу тела. 

 Я шла к морю и мурлыкала себе под нос:

— Антил ви файт из э кьюр фо зе энеми. 

 Когда я подошла к берегу, мне захотелось снять обувь. Странное чувство, но я ему поддалась. Сняв свои кеды, я ступила на песок и о, чудо! он был горячим. Немного удивило, но я не стала придавать этому такое значение. Просто пошла дальше. К морю. 

 Совсем чуть-чуть осталось до него, но тут я почувствовала, что из меня что-то вытягивают. Я смотрела на море, прокручивала в голове всё ту же песню, а потом потоком пронеслись слова моей знакомой: "Мы все рабы".

 Не знаю, что случилось со мной точно в тот момент, но я упала на песок и залилась слезами. Зачем? Почему? Не знаю. Просто что-то меня заставило. Было больно, причём физически больше, чем морально. Я начала бить кулаками по песку и почти вымаливать у того мудака на небесах прощения (хотя, за что?), но попытки были тщетны. Моя истерика не прекращалась, а причина оставалась неизменной. Внезапно я услышала голос:

— Помнишь, я говорила, что мы все рабы? Помнишь, я говорила, что свобода может быть только в смерти? Помнишь?

 Я сразу же поняла, чьи это были слова. Мне стало страшно. Я приподняла голову, что было сил. Она смотрела на меня и взглядом своим мучила. Казалось, что боль в каждой частице моего тела — это её вина. Она снова заговорила о рабстве и смерти, о свободе и силе. Каждое её слово резало меня, словно кто-то ножом резал моё тело. От бессилия я опустила голову и увидела, что мои руки кровоточат. Песок вокруг меня был красного цвета. Моя кровь окропила его. 

— Ты всегда знала, что я любила тебя, но алкоголь и мысли о более высоких вещах и выгоде всегда были впереди даже твоих собственных чувств. Я пыталась донести до тебя свою любовь, но ты не воспринимала этого и распрощалась со мной, как с последней отравленной во дворе шавкой: с жалостью, но всё так же хладнокровно. Блядь, да я готова была от всего отказаться ради тебя, но тебе было похуй. Ты думала только о себе. Ты навсегда останешься рабом. Не денег и даже не славы, рабом своего я.

— Я не знала, — только и смогла произнести. 

 Девушка подошла ближе ко мне и со всей силы ударила меня по рёбрам, потом по животу. Удары были до такой степени болезненными, что я чувствовала, как ноет всё тело. Изо рта полился поток крови. От бессилия я упала на песок и закрыла глаза. Девушка, которая была влюблена меня, избивала меня. А у меня даже сил не было произнести, хотя бы просто "извини". Да и что бы оно дало? Она била меня снова и снова. Слова, которые сквозь почти потерянное сознание доносились до меня, проклинали всю мою сущность. Никогда не подозревала, что можно так ненавидеть человека. Я держалась из последних сил, когда почувствовала наконец, что она перестала меня избивать. Открыв глаза, я не обнаружила свою знакомую рядом с собой. Приподняв дрожащую голову, увидела, что она направлялась к морю. Лёгкой поступью знакомая зашла в море и исчезла там. Я поползла ближе к морю. Мне ничего не оставалось, как просто смотреть на эту бушующую стихию. Слёзы текли по щекам, в голове "антил ви файт" и полное отрешение. 

 Море. Ты позволило мне почувствовать, как это быть свободным. Но как же это больно. Наверное, ради свободы нужно отречься от всего упасть наземь. Сквозь боль и слёзы, сквозь предательство и пренебрежение. Свобода не достигается иначе. Только здесь, рядом с бушующим морем, между жизнью и смертью, между правдой и неправдой, между реальностью и ирреальностью можно каждой жилкой прочувствовать, что есть свобода. Между. 

 Держаться не было сил. Я рукой провела по лицу, ещё раз глянула на кровавый след, который оставила после себя и закрыла глаза. Я снова чувствовала, что лишаюсь чего-то важного, но в то же время в совокупности не такого значительного. Наверное, так делится душа на части.

  Когда я открыла глаза, моё Я стояла надо мной и улыбалась искренней улыбкой: 

— Ты уже ближе.

 От всё ещё ноющей боле в теле, но и теплоты от настоящей, не наигранной улыбки своего Я, я   закрыла глаза и уснула.